***
Проснулся он только к вечеру, когда миссис Норрис принесла ужин и очередную порцию лекарства.
Как он понял, со срочного вызова целители уже вернулись, но никто вводить его в курс дела не спешил.
Однако Джеймс все равно попал в палату к Сириусу, во время вечернего обхода увязавшись за его целителем, который разрешил ему присутствовать при условии, что он будет молчать.
Сириус выглядел откровенно паршиво. На лице отчетливо виднелись сине-красные прожилки, сама кожа, на фоне угольно-черных волос, казалось бледно-серого оттенка, словно плохая бумага. Под глазами глубокие синие тени, а губы, напротив, бесцветные.
Но самое страшное он увидел, когда целитель убрал повязку с груди Сириуса. Там, где раньше был нож, зиял черный глубокий разрез. Края раны были словно обугленные, от нее, паутинкой, расходились темно-синие вздувшиеся венки, а из самого разреза, казалось, шел едва заметный дымок. Очевидно, это и был тот самый неизвестный яд.
— Вы не залечили рану? — прошептал Джеймс, в ужасе таращась, как из раны начала медленно сочиться бордовая кровь.
— Молча, мистер Поттер, — сурово произнес целитель, не поднимая на него глаз и осматривая рану, — это значит, без единого слова.
Но у него скопилось слишком много вопросов, которые требовали ответов. Держался он из последних сил, надеясь, что как только они выйдут в коридор, он их все задаст. Но целитель, кажется, уже сам заметил его нетерпение.
— Мы вычислили, что это был за яд, — сказал он, доставая пробирку с прозрачно-голубой микстурой и капая её на рану, — смесь яда скорпиона, аккромантула и гадюки. Они, вообще-то, не сочетаются друг с другом, но была выведена удивительно тонкая формула.
— Сириус поправится? — с надеждой спросил Джеймс, поднимая взгляд на целителя. — Вы придумали противоядие?
— Взгляните сами, — целитель кивнул на рану, обугленные края которой начали медленно светлеть. — Потребуется время, чтобы полностью вывести яд, но, я думаю, к концу следующей недели мистер Блэк уже будет полностью здоров.
— Отлично, — Джеймс облегченно выдохнул и широко улыбнулся.
Целитель, не сдержавшись, коротко ответил на его улыбку.
— Вы отличный друг, мистер Поттер, — сказал он вдруг, а Джеймс неожиданно смутился под взглядом взрослого целителя. — Пошли на помощь другу, и сейчас за него так переживаете.
— Это же Сириус, — невнятно промямлил Джеймс, сраженный таким заявлением, — он бы сделал то же самое.
Целитель еще мгновение внимательно на него посмотрел, потом отвернулся и сделал какие-то записи в толстом пергаменте, более тщательно осматривая края раны и постоянно делая у себя пометки.
А к ночи поднялась суматоха — кто-то украл из лаборатории нож, которым был ранен Сириус. Вообще-то, нож уже был не нужен. Но как удалось выяснить — он принадлежал Беллатрисе Лестрейндж. И многие испугались, что хозяйка лично явилась за своей вещью. На этаж и в округу больницы выставили дополнительную охрану.
— Слышала? Говорят, Белла за ножом приходила, — произнес Джеймс, заходя в палату и на всякий случай накладывая дополнительные защитные чары. — Жуть какая…
— Может, и не Белла, — с сомнением сказала Лили. — Вряд ли она осмелилась бы заявиться сюда, тут круглые сутки мракоборцы дежурят.
— А кому еще он нужен? — усмехнулся Джеймс, скидывая ботинки и заваливаясь на кровать. — Какая-то змея явно сюда просочилась.
Лили безразлично пожала плечами и отложила мед карту Джеймса, которую до этого изучала.
— Иди сюда, — Джеймс расплылся в улыбке и похлопал рядом с собой по кровати.
Безуспешно пытаясь сдержать лукавую улыбку, она произнесла полушепотом:
— Миссис Норрис и так считает распутством, что я осталась в твоей палате, — и добавила, став в один момент серьезной и взволнованной: — Миссис Поттер, наверное, такого же мнения.
— Раз уж они все равно так думают, не будем их разочаровывать. Идем.
Сделав вид, что раздумывает, Лили все-таки поднялась и переместилась к нему на кровать. Она, как и он, легла на бок, сохраняя между ними приличное расстояние.
— Отец меня отругал, что я тебя с собой взял, — почему-то шепотом произнес Джеймс, не отрывая взгляда от любимого лица.
— Как будто у тебя кто-то спрашивал, — прошептала Лили в ответ, мельком улыбнувшись.
Джеймс ей чуть улыбнулся в ответ, протянул руку и медленно, бережно убрал прядь волос за ухо, чувствуя, как от малейших прикосновений к коже разливается тепло по всему телу.
— На самом деле… мне было дико страшно за тебя, — сказал он, серьезно взглянув в ее глаза.
— И мне. Мне тоже было страшно за тебя, — она немного подалась вперед, так, что между ними осталось лишь несколько дюймов. — Но мы отличная команда. Правда?
— Это точно, — Джеймс ей широко улыбнулся, вспоминая, как удивительно слаженно они действовали. Конечно, эффект был бы лучше, если бы они и нападали вдвоем. Но когда один нападает, а другой отвечает за защиту, было тоже не менее результативно. И безопасно. — А сам Волан-де-Морт… совсем не страшный. И кого им пытаются напугать?
У Лили дрогнули губы, и она расплылась в улыбке, хихикнув.
— Ну не знаю, — с притворным сомнением прошептала она, — я его когда только увидела… — они многозначительно поморщилась и передернула плечами.
— Понимаю, — со знанием дела протянул Джеймс, — такую морду не каждый день увидишь.
Лили снова хихикнула и придвинулась еще ближе, просовывая руки ему под ребрами и обхватывая спину, утыкаясь лицом ему в шею. Джеймс, единственную свободную руку, запустил ей в волосы, перебирая пряди и поцеловав в висок.
Он готов был так вечность лежать. Чувствуя Лили возле своего сердца, ее спокойное дыхание на своей шее. Обнимая её и перебирая в руках гладкие, ярко-рыжие волосы, словно жидкий огонь.
— Джеймс.
— М?
Она чуть оторвалась от него и с тревогой посмотрела ему в глаза.
— Мы ведь победим?
У Джеймса лишь на мгновение хмурая тень по лицу пробежала, как он уверенно на нее посмотрел и произнес:
— Конечно, победим. Ты сомневаешься?
Она, словно переняв его уверенность, мотнула головой и сказала:
— Нет, не сомневаюсь.
— И правильно. Никаких сомнений, — прошептал он, наклоняясь к ней ближе и нежно и трепетно целуя.
Лили сразу перехватила инициативу, запуская свои пальцы в его шевелюру, опрокидывая его на спину и садясь сверху. Она прервалась на мгновение, аккуратно снимая с него очки и положив их на тумбочку, и снова прижалась к нему губами.
***
Уже покидая Мунго, Джеймс выторговал у целителей возможность навещать Сириуса каждый день. Целители, порядком уставшие за последние сутки от его неуемной энергии, быстро согласились — уж пусть лучше он ненадолго приходит раз в день, а не дежурит возле палаты друга круглые сутки, как грозился. Тем более, в этом не было никакой проблемы: Мунго и Больничное крыло в Хогвартсе были соединены каминной сетью.
И именно через нее Лили и Джеймс и вернулись в школу.
Им пришлось задержаться в Мунго, из-за чего они опоздали на обед, но Джеймс планировал, немедля, отправиться к домовикам на кухню.
— Сейчас отправлю Рему патронус, чтобы спускался на кухню, — произнес Джеймс, очищая мантию от сажи, — пожрать бы. Да и надо узнать, как он тут без нас, не скучал ли. Почему, кстати, он нас вообще не встречает?..
Джеймс разглагольствовал по поводу того, почему это Ремус даже не поинтересовался их делами и здоровьем, не прислал сову в Мунго или не явился сам. Он только сейчас сообразил, что друг не выходил с ними на связь уже больше суток. Но он осекся на полуслове, замечая вышедшую к ним мадам Помфри.
— Лили… — слабым голос произнесла она, посмотрев на свою помощницу красными, заплаканными глазами, — в-вчера…
Она так и не смогла договорить. Нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами, и она прижала ладонь ко рту.