Он снизошел до того, что расспрашивал Эванс о Бланк, на что та ответила, что «София интересная и необычная девушка, и у вас с ней, Сириус, гораздо больше общего, чем ты думаешь, поэтому прекрати ее доставать». Сириуса такой ответ не удовлетворил и он разузнал у дуры-Дриффит, что Бланк наплевательски относится к чистокровным, она не поддерживает семейные традиции и у нее никакие, если не сказать отвратительные, отношения практически со всеми слизеринцами и что нормально она общается только с одним студентом со второго курса. Об отношениях Бланк с ее семьей и о ее мнении на счет Волан-де-Морта, Дриффит ничего не знала.
Сириус все еще не понимал, чем же он не угодил ей, раз с первых своих дней в школе, Бланк только и делала, что ненавидела его. Вариант, что он ее доставал, унижал и травил, ему как-то даже в голову не пришел.
Как правило, происхождение девушки и ее взгляды на идеи чистокровности всегда были важными для Сириуса. Он всегда старался избегать чистокровок и помешанных и делал исключение, только если те обладали выдающимися внешними данными. Но сейчас, в случае с Бланк, узнав новые подробности, он понял, что ничего не поменялось. Он по-прежнему ее безумно хочет. Он как сходил из-за нее с ума, думая, что она помешанная на чистоте крови, так и сейчас же сходит, узнав, что на все это ей плевать.
Когда Бланк увидела его с МакКиннон перед Историей магии, он испытал нечто новое, ужасающе похожее на вину.
И это притом, что я ничего не делал!
…и притом, что я Бланк ничего не должен!
С МакКиннон у него и правда ничего не было. В тот раз, когда они поругались с Джеймсом после матча, он спустился в гостиную, наорал на МакКиннон, отправил ее спать, а сам полночи носился по окрестностям Хогвартса в облике пса. Выпускал пар и успокаивался.
И это новое чувство его сильно напрягало и злило. Особенно глядя на ледяной и стеклянный взгляд Бланк. Он просто не мог этого выносить и сделал то, до чего ему еще никогда не приходилось опускаться. Он стал перед ней оправдываться. В тот момент Сириус перестал себя чуточку уважать. Но он опустился еще ниже, в очередной раз потеряв контроль рядом с ней. В тот момент он как никогда ощущал, что она готова сдаться. Но она, как и всегда, выкинула то, чего он меньше всего ожидал.
Сириус каждый раз непроизвольно расплывался в улыбке, трогая укус на своей шее. И каждый раз себя одергивал, что это пора прекращать.
Ему надоело бегать за ней, как угорелому, и отлавливать по всей школе. Он был в бешеном восторге «играя» с ней, и он знал, что такое же наслаждение получает и она. Но ему этого было недостаточно. Он каждый раз чувствовал болезненное возбуждение не только, когда она была в непосредственной близости, но и когда просто видел ее. За эту неделю он даже ни разу не навестил ни одну из своих девиц, предпочитая справляться с этим собственноручно. Сириус уже понял, что толку от девиц не будет, а злость и раздражение только возрастут.
Он с ужасом осознавал, что за последние несколько недель у него даже в мыслях не было другой девушки, круглые сутки думая лишь о Бланк и представляя ее на месте других. Он был словно помешанный. Каждое его утро начиналось с долгого принятия душа и рукоблудства, тем же заканчивался и вечер. Каждый раз в Большом зале он выискивал ее в толпе, а на совместных уроках не мог оторвать от нее взгляда. Круглые сутки в его воспаленном мозгу транслировались самые изощренные картины с участием Бланк. Ему постоянно хотелось ее трогать и целовать. Он понимал, что это ненормально и противоестественно для него. И знал, что так больше продолжаться не может.
На Зельях Сириус слышал, как Бланк согласилась на предложение Слизнорта, и план созрел сам собой.
Сколько можно, в конце концов? У нее был шанс сделать это по доброй воле.
Сириус решил идти на крайние меры и немного подпоить ее, надеясь, что это поможет ей расслабиться и меньше сопротивляться. И вечеринка Слизнорта была как никогда кстати. По его мнению, полумрак, музыка, алкоголь и его нечеловеческая красота должны были сделать свое дело.
Он знал, что после этого Бланк уже точно не устоит и будет, как и все, бегать за ним. Возможно, он сжалится над ней и согласится повстречаться с ней недельку-другую, но потом обязательно с позором бросит ее у всех на глазах. Потому что никто не имеет права сопротивляться Сириусу Блэку.
— Сев, идешь к Слизнорту на Хэллоуин? — спросил Джеймс, пока они сидели на голгофе и ждали ужин.
— Хотел пойти, — ответил Северус.
— Отлично, если что, присмотришь за Лили, — улыбнулся Джеймс.
— Сам-то ты почему не пойдешь? — спросил Северус.
— Во-первых, эти вечеринки — скука смертная, во-вторых, меня не пригласили.
— Как будто для тебя это причина, — хмыкнул Северус.
— На самом деле, у Лили там будут какие-то подружки из прошлых выпусков, поэтому она сказала, что скучать без меня не будет, — сказал Джеймс и повернулся к Сириусу, — а мы свою вечеринку устроим в башне, да, Бродяга?
— Вообще, я тоже подумывал сходить к Слизнорту, — ответил Сириус и достал сигареты, чтобы хоть как-то себя занять и чтобы не встречаться взглядом с Джеймсом.
Джеймс рассмеялся, решив, что это шутка.
— Подожди, то есть ты не шутишь? — спросил он, увидев, что больше никто не смеется. — Ты собираешь идти на собрание клуба Слизней? Тебя ведь тоже не пригласили!
— Да, я помню, Слизнорт не приглашает нас уже года три как, — недовольно сказал Сириус, — но, как сказал Сев, это не причина не прийти туда.
— И для чего? — не понимал Джеймс, — ты променяешь нормальную вечеринку на общение с этими занудами и неудачниками?
— И к какой категории ты относишь Лили? — спросил у него Северус.
— К занудам, — счастливо улыбнулся Джеймс и опять посмотрел на Сириуса, — что ты там забыл, Бродяга?
— Вероятно, там будет его любимая змея, — усмехнулся Северус, глядя на него своими черными глазами.
— Кто? — не понял Джеймс.
Сириус часто удивлялся способности Джеймса не замечать очевидное, но сейчас был этому только рад. Его вполне устраивало, что Джеймс всегда хихикал над его шуточками над Бланк и при этом не придавал этому никакого значения. А вот Северус похоже что-то заподозрил, учитывая его бесконечные подколки. Утешало одно — Северусу было фиолетово на его отношения с противоположным полом, чтобы всерьез это обсуждать. Куда хуже обстояли дела с Ремусом, который, как и всегда, о чем-то догадывался, но держал все это при себе. Сириус только иногда ловил его напряженные и недовольные взгляды, которые говорили куда лучше его слов.
— Мадемуазель де Бланк, разумеется, — пояснил Северус для Джеймса.
— На нее мне все равно, — соврал Сириус, — просто хочу сходить в последний год. К тому же, если там будут пташки с прошлых выпусков, не хочу упускать такой шанс.
Сириус решил никого не посвящать в подробности своего плана, Джеймсу и Ремусу это однозначно не понравилось бы. Сириус никогда не считал себя таким же благородным, как Джеймс, или таким же сознательным и добрым, как Ремус. Поэтому решил, пусть лучше друзья остаются в неведении — им же спокойнее.
— Знаешь, Сириус, — притворно озаботился Джеймс, — по-моему, у тебя с Бланк никаких шансов.
— Мне, конечно, на нее наплевать, — равнодушно ответил Сириус, — но если бы я только захотел, она была бы уже моей.
— Мне кажется, у Филча больше шансов с МакГонагалл, чем у тебя с Бланк, — рассмеялся Джеймс.
— А мне кажется, кто-то забыл, как он четыре года за Эванс бегал, — не остался в долгу Сириус. И вдруг с ужасом подумал: что если бы ему пришлось бегать за Бланк четыре года. Он тут же убедился в правильности своего плана.
— А ты что, тоже влюбился? В Бланк? — пошутил Джеймс без всякого подвоха. Однако Ремус и Северус тут же взметнули свой взгляд на Сириуса.
— Вот еще! — фыркнул Сириус, почувствовав, как нехорошо ускорилось сердцебиение. — Мне лишь нравится портить ей жизнь и ничего более.