Сириус неслышно пробрался в комнату Бланк. Ее кровать узнавалась безошибочно. У Дриффит и Гринграсс был идеальный порядок, аккуратно заправлены кровати и сложены вещи. На кровати Бланк царил полный хаос. Одежда горой валялась на кровати, один полог на треть оторван. Тумбочка покосилась на сломанной ножке, один ящик выдвинут и из него виднеется моток шелковых лент, которыми Бланк обычно подвязывала волосы. Рядом лежит распахнутый чемодан с такой же кучей одежды.
Да, Бланк, ты, оказывается, настоящая свинья.
Сириусу, тем не менее, нравился этот беспорядок. Нравились оранжевые подушки, которых изначально явно тут не было. Нравилась укулеле, которая лежала на тумбочке. Он подошел поближе к кровати и взглянул на целый ворох исписанного пергамента, в котором многие строчки были перечеркнуты и исправлены.
Она музыку пишет? Или это стихи?
Он сел на кровать и полистал пергаменты. Написано было по-французски и очень неразборчиво, поэтому он их отложил, и тут его взгляд упал на единственный задвинутый ящик тумбочки. Поддавшись любопытству, он открыл его. В ящике царил удивительный порядок. Там были лишь колдография и пергамент, сложенный вчетверо. На фото изображена Бланк и парень, обнимавший ее за плечи и не сводивший с нее счастливого взгляда. Бланк выглядела очень довольной и широко улыбалась.
Никогда у нее такой улыбки не видел…
…наверное, это и есть тот парень, которого Сев видел.
На колдографии не было никаких записей и Сириус решил посмотреть пергамент. Когда он развернул его, понял, что это письмо.
Не хорошо читать чужие письма.
Крохи совести неприятно зашевелились, протестуя читать чужую почту, но любопытство пересилило. Письмо было датировано первым января текущего года, и Сириус с неприятным удивлением подумал, для чего же Бланк хранит такие старые письма.
«Пончик!
Надеюсь, тебе не сильно попало за нашу маленькую шалость. Хотя о чем это я? Мадам Превосходительство, должно быть, была в бешенстве. Вся надежда на Господина Луи, надеюсь, он спас твою славную задницу. Иначе мне ее будет очень не хватать!
Новый Год я провел с семьей, мы, как и всегда, ездили к бабуле в Сен-Дени. Мама готовила твой любимый черничный пирог. Он получился просто восхитительным. Я его ел и представлял тебя, как ты по обыкновению измазала бы им все лицо. Это мило.
Эмма тоже расстроилась, что тебя с нами не было, и закатила истерику. Мне пришлось наколдовать золотистый парик и рассказывать ей наши истории пол вечера. Эмма назвала меня дурачком и сказала, чтобы в следующий Новый Год ты сама исполняла свою прямую обязанность, поскольку у меня совсем не получается. Что ж, кто мы с тобой такие, чтобы противиться воле это маленького, но такого вредного, человека?
В полночь ходили пускать фейерверки, что мы с тобой купили на ярмарке. Было потрясающе красиво, но не переживай, самый лучший я оставил для тебя. Запустим его по возвращению в школу.
Я каждый день вспоминаю наше Рождество. Мне невыносимо жаль, что тебя наказали, но согласись, было незабываемо. Одна поездка по Елисейским полям чего стоит.Не могу перестать улыбаться. Когда ты успела научиться верховой езде, София? И какие еще таланты ты от меня скрываешь?
Все время думаю, чем ты занимаешься в заточении и не грустишь ли. Надеюсь, ты продолжаешь писать и при встрече сыграешь мне что-нибудь новое. А также выражаю надежду, миледи, что это новое будет скорее похоже на Эдит Пиаф, а не на твой обожаемый Black Sabbath.
Родители передают тебе поздравления и тысячу нежностей (я и от себя добавил). Эмма передает тебе поцелуйчики (их я передам тебе в школе) и просит не унывать.
P.S. Совсем скоро увидимся, не вешай свой аристократичный нос!
Твой Джори»
Сириус с трудом проглотил ком, стоявший в горле все это время. Он испытывал крайне смешанные чувства. В груди разрасталась ревность и жалость, к которым постепенно начинала примешиваться злость и недовольство.
Кто нахрен такой Джори, и где он сейчас?
Не его ли могилу видел Сев?..Вот дерьмо.
Сириус услышал шаги в коридоре. По скрипу толстой подошвы он узнал Бланк. Он тут же забыл про Джори, быстро убрал письмо и колдографию в ящик и встал.
В комнату вошла Бланк, она немного пошатывалась и что-то бормотала под нос. Увидев его, она резко остановилась.
Все еще в моем пиджаке.
И, судя по запаху, от огневиски не осталось ни капли.
…то, что нужно.
— Что ты тут делаешь, Блэк? Дриффит и Гринграсс сегодня вряд ли придут ночевать, так что можешь проваливать.
— Вообще-то, я пришел забрать свои вещи, — Сириус сделал шаг ей навстречу.
Бланк кое как стянула с себя пиджак и попыталась швырнуть его в Сириуса, но он упал прямо ей под ноги. Сириус усмехнулся.
— Огневиски, я так понимаю, ты допила?
— Да, твои помои я все выпила.
Сириус потерял дар речи от возмущения.
Помои?!
— Это лучший огневиски в Англии!
— Мои соболезнования.
Бланк хоть и пошатывалась и несло от нее алкоголем, но взгляд, по-прежнему, был сосредоточен. Она не сводила горящих глаз с Сириуса.
Вот сейчас. Надо действовать, пока она пьяна.
Сириус не спеша подошел к ней и остановился в полушаге. Она продолжала сверлить его взглядом.
— Мы не закончили одно дело, Бланк, — Сириус провел пальцами по ее шероховатой шее, в местах где оставил засосы.
Она дернулась и сразу вся напряглась, дыхание сбилось. Сириус видел ее борьбу, с которой она старается не наброситься на него. Видел ее взгляд, в котором отчетливо виднелась мольба и отчаяние. Но в этот раз он не планировал ждать и тут же наклонился, прижимаясь к ней губам и обхватывая руками за талию.
Ему второй раз за день снесло крышу. Он уже забыл, для чего пришел и что хотел сделать. Он исступленно целовал Бланк, целовал ее губы, лицо, шею, руки. Она отвечала ему с не меньшей страстью, цепляясь за него руками и прижимаясь всем телом.
Сириус, наконец, отвязал ленту, засунул ее в карман брюк и распустил ее волосы, тут же запустив туда свои пальцы. Он так давно мечтал это сделать. На ощупь они были словно шелк, струясь между его пальцев.
Он потянул Бланк за волосы, откидывая ее голову назад, и открывая шею для поцелуев. Оставляя заметные засосы, прикусывая нежную кожу и целуя. Снова и снова.
И вновь переходя на губы, сходу углубляя поцелуй. Тихий глубокий вздох прямо в его губы окончательно заставил его потерять голову.
Он попытался уложить ее на кровать, но она вырвалась и уставилась на него, тяжело дыша.
Сириус не мог оторвать от нее помутившегося взгляда. В своем коротком платье, с длинными, разметавшимися волосами, с алыми губами от поцелуев и румянцем на лице, Бланк казалась ему самым прекрасным существом на земле. Она выглядела безумно дикой и желанной. Сириусу хотелось ее прямо сейчас и немедленно.
Но не успел он ничего предпринять, Бланк подошла к нему и несильно надавила на плечи, усаживая его на кровать. Не в силах сопротивляться, он послушно сел, протягивая к ней руки и усаживая ее верхом к себе на колени.
Он смотрел в ее удивительные глаза, в которых желтое пламя переливалось, и не мог пошевелиться, не веря в происходящее. Если до этого момента у него и были сомнения: пользоваться ее состоянием или нет, то сейчас от них не осталось и следа.
Руки сами оказались на ее бедрах, постепенно двигаясь все выше и, перейдя на круглые ягодицы, он сжал их, придвигая ее к себе вплотную.
Бланк, обхватив его лицо руками, медленно провела языком по его губам и поцеловала, глубоко и чувственно. Сидя на его коленях, ее голова была чуть выше, и теперь она, сжимая в руке волосы Сириуса, откидывала его голову назад и целовала шею, оставляя чувствительные засосы и прикусывая кожу.
Она шевелила бедрами, вжимаясь все теснее к нему. А у него в паху все вспыхивало огнем, разгоняя пламя по всему телу. Все внутри кипело от желания, сквозь тонкую ткань брюк ощущая исходящий от нее жар.
Запустив свои руки к ней под платье, он провел ладонями по горячей коже, от ее ягодиц, пройдясь по тонкой талии, и до ребер, заставляя ее выгибаться от каждого прикосновения, и снимая платье.