— Как-нибудь повторим, Бланк.
Она тут же выпрямилась по струнке, повернулась и посмотрела в его сторону, не поднимая глаз. Ее вечно горящие и безумные глаза сейчас выглядели стеклянными и безжизненными. Сириус постарался не зацикливаться на этом и отогнать непрошеные мысли. Подняв с пола пиджак, он направился к двери. Ему хотелось еще хотя бы раз поцеловать ее, прижать к себе и прикоснуться к губам, или на крайний случай вывести из себя, лишь бы в ее глазах снова вспыхнул огонь, но убедив себя, что это уже не его дело, ушел.
========== 36. Слизеринцы своих не бросают ==========
София де Бланк
Едва за Блэком закрылась дверь, София бросилась в ванну и закрылась. Спиной прижавшись к двери, она медленно сползла на холодный пол.
Что я наделала?
Трясущимися руками она закрыла лицо и, не сдерживаясь, в голос зарыдала.
Что я наделала?!
В Софии вскипала ненависть, злость и отчаяние. Ненависть на себя. Она проклинала себя за слабость. За слабость перед Блэком. Она ненавидела себя за все чувства, которые он в ней вызывал. Ненавидела за то, что ей было так хорошо. Так хорошо, как никогда раньше. Ненавидела за то, что ей хотелось еще и еще. Ей так хотелось, чтобы Блэк не останавливался, не отпускал ее и никогда не уходил.
Прости меня, Джо…
София зарыдала с удвоенной силой, ненавидя себя за предательство. Каждой клеточкой тела она чувствовала отвращение к себе. Она считала, что предала Джори, предала их дружбу, предала их любовь, предала все те светлые и нежные чувства, что между ними были. Что она одним опрометчивым поступком разрушила все то хорошее, что у них было. И это уже никогда не вернуть и не исправить.
Прости меня. Прости меня. Прости, Джо!
София не знала, сколько она так просидела на ледяном полу захлебываясь в слезах. Выйдя и подойдя к кровати, она почувствовала запах Блэка, все еще витавший в воздухе. Тут же нахлынули воспоминания, как он ее обнимал и целовал. По щекам опять побежали слезы. София попыталась вспомнить прикосновения и поцелуи Джори, но их вытеснял Блэк, со стальными горящими глазами, требовательными губами и сильными руками. Возникал Блэк, который с силой сжимал ее в объятиях и с безумной страстью целовал ее.
София, упав на кровать, продолжала содрогаться в беззвучных рыданиях.
***
— София, если ты немедленно не встанешь, я вызываю Мунго.
Гринграсс нависала над ее кроватью, грозно уперев руки в бока и, кажется, не собиралась никуда уходить.
— Отвали.
— Ты уже второй день так лежишь, — вновь завела пластинку Гринграсс, — я пока что терплю и вру преподавателям, покрывая тебя, но если ты сейчас же не встанешь, я отправляюсь к профессору Слизнорту.
— Чтоб тебя, Гринграсс, — София поморщилась, приподнялась и села на кровати, — встаю я, встаю.
София повернула голову на однокурсницу и та ахнула, прижав руку ко рту.
— Кто это с тобой сделал? — она обошла ее кровать и встала прямо перед ней, с беспокойством оглядывая ее лицо, покрытое красно-синими засосами, и искусанные губы.
— Никто, — зло ответила София, — не задавай лишних вопросов, Гринграсс.
Гринграсс на нее еще взволнованно поглядела и тяжело вздохнула.
— Я тебе ужин принесла, — сказала она и достала пару бутербродов.
— С чего вдруг такая забота?
— Не хочу, чтобы ты в нашей комнате разлагаться начала. Твой убитый вид будет портить весь интерьер. Так что немедленно съешь это. Я не уйду, пока ты этого не сделаешь.
София с недовольством протянула руку и взяла один бутерброд. Гринграсс наколдовала красивый хрустальный фужер, наполнила его водой и села рядом с ней на кровать. София на нее с подозрением покосилась.
— Спасибо, — чуть слышно сказала она.
— Пожалуйста, — Гринграсс поджала губы и бросила на нее короткий взгляд, снова обежав глазами все ее подтеки.
— И за овсянку тоже спасибо, кстати, — вспомнила София. Утром на ее тумбочке появился поднос с овсянкой, тремя видами ягодных джемов и тыквенным соком. Она даже смогла пересилить себя и съесть пару ложек любимой каши.
— За овсянку? — Гринграсс нахмурилась, — я не приносила.
— Нет? — удивилась София, — ну и ладно тогда.
Ей сейчас совсем не хотелось разгадывать, кто о ней позаботился, и тут же забыла об этом.
София молча доела первый бутерброд и принялась за второй. Гринграсс все это время сидела рядом и неуверенно мяла край мантии, каждые несколько секунд бросая на нее взгляды.
— Да говори уже, — произнесла София, видя ее муки.
— Ты можешь не рассказывать, кто это с тобой сделал, — она вновь окинула беспокойным взглядом ее синяки, — слизеринцы уважают чужие тайны и никогда не лезут в чужую жизнь, но мы своих никогда не бросаем. И если тебе нужна помощь, ты всегда ее можешь получить.
— Мне не нужна помощь, — холодно сказала София.
Гринграсс поджала губы и покачала головой.
— Но если тебе так нравится помогать, — сказала София, немного подумав, — можешь сказать мне, как от этого избавиться.
София показала на свои засосы, и Гринграсс удовлетворенно кивнула, словно этого и ждала. Она встала и направилась к своей кровати. Порывшись в тумбочке, она достала целую коробку с различными девичьими приблудами. Перебрав несколько пузырьков и склянок, она достала небольшую коробочку и вернулась обратно к Софии.
— Это специальная мазь, — сказала Гринграсс и села рядом, — позволь?
София кивнула и Гринграсс открыла коробочку, в которой была бледно-розовая вкусно-пахнущая субстанция. Она аккуратно стала наносить ее на кровоподтеки Софии.
— Я знаю, что это сделал Блэк, — вздохнула Гринграсс и посмотрела ей в глаза, продолжая смазывать ее засосы.
— С чего ты взяла?! — у Софии бешено заколотилось сердце. Она и в страшном сне не могла представить, чтобы об этом кто-нибудь узнал. — Это не он.
— Он вчера такой же пришел на занятия, — ответила Гринграсс и ненадолго замолчала, — правда, Блэк этим всем скорее гордился и выставлял напоказ, даже волосы убрал, чтобы лучше было видно.
София слушала, затаив дыхание и не понимая, как ей реагировать на это.
— Разумеется, долго он так ходить не смог, — продолжала Гринграсс, — к обеду его увидела МакГонагалл. Слышала бы ты, как она его отчитывала, гриффиндорцы опять опозорили честь славного и благородного Годрика.
София ей ничего не ответила, поэтому Гринграсс сказала:
— Так что, если это не вы съели лица друг другу, то могу только предположить, что вы оба сражались со стаей бешеных пикси.
— Давай оставим версию с пикси, — усмехнулась София и, пересилив себя, добавила: — Не говори никому, Гринграсс. Пожалуйста.
— Не скажу, — ответила она.
Гринграсс закончила и осмотрела ее лицо, довольная своей работой.
— Есть где-нибудь еще? — деловито спросила она.
— Нет, — ответила София, про себя думая, что Гринграсс последний человек на земле, кому она покажет засосы на шее, груди, руках и на бедрах.
— Хорошо, — кивнула она, — лицо пока что не трогай, мазь подействует уже через пару часов.
— Ладно, — сказала София, — и… еще раз, спасибо, Гринграсс. Оказывается, ты можешь не быть противной.
Гринграсс довольно улыбнулась и сказала:
— Уверена, тебе это тоже под силу, если постараешься.
— Нет, я такой родилась.
Она усмехнулась и снова ушла к своей кровати, убрать свои склянки.
— Надеюсь, завтра ты явишься на занятия, — сказала она.
— Делай, что хочешь Гринграсс, — устало сказала София, — но завтра я на занятия не иду.
— Как это понимать? — Гринграсс забыла про свои пузырьки и грозно уставилась на Софию.
— Так и понимать.
— Я не знаю от чего или от кого, ты тут прячешься, София, но от этого все твои проблемы никуда не уйдут. Больной ты не выглядишь, так что будь добра, не позорь наш факультет.
— Мерлин, Гринграсс, — поморщилась София, — за что ты мне такая приставучая?! Я согласна на сделку. Ты мне даешь еще один день, а в пятницу я пойду на занятия.