Он неловким движением отвел ее руку в сторону, принимая нужную позицию, сделал короткий нерешительный шаг, и они степенно закружились в вальсе на пустой сцене.
Толстый старик в мятом пляжном костюме желтого цвета и девушка в голубом платье, открывающем плечи, завершили один круг по сцене. Раздались аплодисменты и ободряющие возгласы.
— Давай, Сэм! Ну-ка, попляши, Сэм!
Они кружились в танце, выполняя точные старомодные па, а сцена, люди, рояль — все медленно проплывало мимо них. Самсон-Аарон смотрел на свою племянницу с благодарностью и удовольствием одинокого человека. Она произнесла:
— Ты чудесно танцуешь, дядя. Нам нужно было бы и раньше танцевать с тобой.
— Правда? Что мы должны были бы делать в жизни — и что мы делаем. Жена моя, она — ну, да ладно, мы не болтаем, мы танцуем.
Марджори танцевала с закрытыми глазами, испытывая приятное головокружение и почти готовая заплакать. Она думала о том, какой удивительный день сегодня, как легко и в то же время как трудно она пришла к нему — чтобы просто вот так танцевать с дядей Сэмом под мелодию вальса, которая теперь всегда будет напоминать ей о нем.
— У-уф! — Он остановился. Она открыла глаза. Он оглядывался, с трудом улыбаясь. — Я ж вам говорил, в моем возрасте лучше мыть посуду. Это ж легче. — Он доковылял до стула, сопровождаемый аплодисментами и смехом, уселся и стал смешно обмахивать себя руками, как веером.
Вскочив из-за рояля, Ноэль схватил бутылку шампанского, стоявшую в крошечном ведерке со льдом, мгновенно вытер ее и положил Сэму на колени.
— Первый приз! Победителю в конкурсе вальса — Сэму Федеру — мойщику посуды, тореадору, отличному парню — с горячей признательностью от руководства «Южного ветра»!
Аплодисменты были оглушающими и долгими. Даже Грич клацал своим фонариком громче, чем обычно. Дядя смотрел по сторонам, глаза его сияли, усы распушились, скрывая довольную ухмылку, а руки неумело держали призовую бутылку.
— Н-да, ну что ж, теперь вот пусть молодежь танцует. Я показал, как это делается.
Пианист сел за рояль, взял несколько аккордов, которые потом плавно перелились в мелодию вальса. Танцующие пары заполнили сцену. Без единого слова Ноэль взял Марджори за руку, и они закружились в вальсе. Она увидела Уолли, опиравшегося на рояль и наблюдавшего за ней без всякого выражения. Потом она закрыла глаза. Волшебное тепло, исходившее из рук Ноэля, проникло в ее тело. Так было всегда, когда он касался ее.
— Чудесная песня, Ноэль, — прошептала она. — Правда, чудесная.
— Текст неважный, — услышала она его голос. Ее лицо касалось грубой шерстяной ткани. — Я писал слова так быстро, как только позволяла рука. Музыка, я надеюсь, выражает больше. Это в твою честь.
Она сжала его руку, а он чуть приблизил ее к себе. Сердце ее переполняла теплая сладостная боль. Какая-то пара в танце натолкнулась на них, и она открыла глаза. Она увидела, как Самсон-Аарон тихонько опустил бутылку шампанского обратно в ведерко со льдом и направился к выходу за сценой. Прервав танец, она схватила Ноэля за руку и побежала за дядей.
— Подожди, дядя, подожди!
Он остановился, робко ссутулившись. Затуманенные усталостью глаза как-то встревоженно взглянули на них. Она еще не успела сказать ни слова, как он уже выпрямился, и лицо его снова засветилось жизнелюбием и добрым юмором. Он сказал:
— Довольно для старика. Я иду спать. Выпейте после вальса мое шампанское вместе с мистером Эрманом. Меня жажда замучила. Выпью пойду стакан холодной воды на кухне — и спать.
— Через пятнадцать минут принесут сандвичи, Сэм, — проговорил Ноэль. — Вы ведь не откажетесь перекусить?
— Мистер Эрман, я сегодня достаточно съел. За добрый стакан чистой воды я бы выложил сотню долларов, благо, она бесплатная. Та желтая штука — она как соль. Спокойной ночи. И танцуйте, танцуйте, развлекайтесь!
— Я пойду провожу тебя до кухни, — предложила Марджори. — Все равно я хотела подышать воздухом и…
Он так резко оттолкнул девушку, что ее отбросило на Ноэля.
— В чем дело, я что, ребенок? Не повторяй свою маму. Я сам прекрасно дойду. Спасибо. — Затем голос его смягчился. — Спокойной ночи, дорогая. Дядя идет спать, так что ж? А вы танцуйте. Потанцуйте с ней, мистер Эрман. — И он вышел на темную лестницу и закрыл за собой дверь.
Несколько минут спустя Ноэль и Марджори стояли одни в дальнем углу террасы, освещенной только голубоватым лунным светом, и целовались. Она уже совершенно забыла о дяде. Оторвавшись от ее губ, Ноэль сказал: