— Забирай свои вещи и катись к своему миллиардеру, если так хочешь! — кричала Неля, срываясь на слезы. — Но Антона не тронь! Он останется жить с отцом, он имеет право!
— А тебя я не стану спрашивать, что мне делать, а чего нет! — кричала не тише Нели тетя Света. Раздался тяжелый хлопок двери. — Антон, собирай вещи, ты поедешь со мной! Быстро!
— Нет! — раздались сразу три голоса, и в одном из них Галя узнала голос Антона.
— Я никуда с тобой не поеду, — промолвил он резко. — Я останусь с папой.
— Он никуда с тобой не поедет, и попробуй только у меня его отнять, — заговорил угрожающе и зло дядя Сергей. — Иди в суд, если хочешь. Антон уже не маленький, он сам может решать, с кем остаться.
— Твой миллиардер тебе тут не помощник! — добавила язвительно Неля.
И снова резкий и чуть заметно дрожащий голос Антона, от которого сердце Гали скрутилось в крошечный узелок:
— Я останусь с папой, я же сказал. А ты уезжай. Ты тоже нам больше не нужна.
Тетя Света громко заплакала:
— Дети!.. Ну пожалуйста, пожалуйста, попробуйте меня хоть немножко понять!..
— Тебе лучше уйти, мам, — сквозь всхлипы глухо проговорила Неля. — Сколько ты его знаешь? Две недели? Наверное, это очень большая любовь, раз ты бросаешь нас ради него.
— Нель, но вас-то я по-прежнему люблю, я...
— Пусть она уйдет, я не могу так больше! — завопила Неля, срываясь на истерику, и спустя минуту дядя Сергей почти вытащил тетю Свету из дома и, развернув ее к себе за локоть, остановился у крыльца.
— Ты меня уже всего измучила, но не мучай ты хотя бы детей! — Она рыдала. — Уходи, Света. Уезжай со своим Гришей в Москву или куда угодно, будь счастлива, но не трогай нас больше, не трогай никогда!
— Без Антона я не уеду! — выкрикнула она, бросаясь к дому. — Тоша! Тоша!
— Ты так и будешь стоять тут и наблюдать за представлением? — поинтересовался у Гали мужчина с сигаретой, — или пойдешь и присоединишься?..
Она добралась домой бегом и, закрывшись в своей комнате, расплакалась от страха и жалости. Галя никогда не слышала, чтобы родные люди говорили друг другу то, что говорили друг другу Неля, Антон и их родители. Галя никогда не думала, что Антон, обожавший маму и сам бывший ее любимчиком, может говорить ей, что она ему не нужна.
И Неля. И дядя Сергей.
И если Галя поняла все правильно, у мамы Антона тоже этой весной нашли способности, а еще у нее сразу же появился импринт...
Галя боялась запечатления, как огня. Она видела, читала и слышала кучу историй о том, как импринтинг склеивает самых неподходящих друг другу людей, делая их счастливыми — ведь в этом и была его суть — но разрушая жизни тех, кто оказался рядом.
Она боялась, что такое же может случиться и с ней. Женатые преподаватели. Другие психопрактики, у которых есть импринты. Если Галин мозг решит, что кто-то из людей, встреченных случайно в уличной толпе — смысл ее жизни, самый прекрасный и важный для нее человек, она ничего не сможет с этим поделать.
Импринтинг делал психопрактиков предназначенными друг другу.
Но мог превратить существование любого из них в ад.
Галя не сразу поняла, что чувство, которое она, казалось, испытывала к Антону всю жизнь, — это и есть импринтинг. Она думала, что он просто ей очень сильно нравится: сначала как друг и мальчик, который умеет рисовать, а потом как парень. Другие девочки в классе краснели, запинались и хихикали при виде красивых мальчиков, но это вовсе не означало, что они запечатлены. Галя тоже краснела и иногда запиналась, хоть и не хихикала, но что-то определенно происходило с ней и миром вокруг, когда рядом появлялся Антон.
Что-то всегда происходило.
Когда Антон пришел в школу на следующий день, бледный, с темными кругами под глазами, она не решилась заговорить о том, что произошло. Как Галя и предвидела, он рассказал все сам по дороге домой, стоило им только чуть отойти от школы.
— Грозовский, — выплевывал он сквозь зубы фамилию «миллиардера». — Весь такой из себя благородный, видите ли, приехал, чтобы дать денег на приют для собак! Какого черта ему надо было в городской администрации?! Она говорит, что за две недели они встретились три раза — и все! Все!
Галя молчала.
— И она уже несколько месяцев читала наши мысли. «Тройка» в телепатии, я видел отметку в паспорте. Она ходила по дому, слушала, о чем мы думаем, и молчала... — Он сжал кулаки, подставляя лицо холодному ветру. Галя видела, что его щеки буквально пылают. — Никогда ее не прощу, Галь, я клянусь. Она растоптала отца. Она довела до истерики Нелю. Ты не видела, что вчера у нас было... Отец напился так, что не вышел на работу, Нелю Сашка увез домой в слезах, мне пришлось полночи ее отпаивать валерьянкой.