— Сколько лет?
— Двадцать шесть.
— О, — уважительно протянула Лиза. — Взрослый. Смотри, не забудь телефон, и, если что, звони. Я все равно спать не буду, хочу дочитать книжку. Если куда соберусь, напишу. — Она дернула подбородком в сторону тумбочки. — Презервативы нужны? В верхнем ящике, если что.
— Ты такая практичная, — улыбнулась Галя.
— Возьми-возьми. Современная девушка должна быть готова к любой нестандартной ситуации.
И вот, уже сидя напротив Эдика в «Трэвелерс», доедая меренговый рулет и неспешно, маленькими глотками попивая американо, Галя постепенно начинала понимать, что таки да. Современная девушка должна быть готова к любой нестандартной ситуации, особенно если мужчина честен с ней и не намерен играть.
Если он улыбается ей и говорит, что она прекрасно выглядит.
Если с легкостью вспоминает их разговор в машине и музыку, которую они слушали, и включает ее по пути к кафе.
Если не вторгается в ее личное пространство, но говорит, что хотел бы знать о ней больше.
— Признаюсь, это впечатляет.
Она посмотрела на Эдика и обнаружила, что он пристально и уже неизвестно сколько времени за ней наблюдает. Его чизкейк так и остался на тарелке почти нетронутым. Галя перевела взгляд на свою меренгу и осознала, что прикончила ее за пять минут, а они еще даже ни о чем толком не говорили.
— Я иногда забываюсь, когда вижу сладкое, — призналась она, тут же смутившись. — Расскажешь, как у тебя появились способности?
Пытаться исправить одну неловкость, создав другую? Это у них с Фаиной было семейное.
— Все просто, это было в один день со всем миром, — сказал Эдик легко, откидываясь на спинку диванчика, и Галя порадовалась, когда поняла, что не коснулась его душевной раны. — Играли с мальчишками в футбол, закружилась голова, потекла кровь из носа. А потом стал чувствовать способности других людей. Зеленодольск закрыли, так что я к вам не попал — был несовершеннолетний, меня просто не пустили. Сначала работал в Тюмени, как и все: на ощупь, по интуиции, как придется. А потом в ТюмГУ открылся психопрактический факультет, и я попал туда. Конкурс был впечатляющий. Все хотели учиться у Вагнера. — Он помолчал. — Все и сейчас хотят.
Уж кто-кто, а Галя об этом знала не понаслышке. Фаина в буквальном смысле чуть в обморок не упала, когда узнала, что ее приняли в университет, где преподавал Вагнер. Сама Галя едва не передумала поступать в колледж в последний момент, так ей хотелось тоже попасть в число его студентов.
— Моя сестра, Фаина, учится у Вагнера, — сказала она. — В ТюмПУ. У нее две способности: телепатия и телекинез, обе пятой категории.
Эдик заинтересованно склонил голову.
— Две, да еще и обе «пятерки»? А у родителей есть способности? — Он тут же замахал руками. — Так, не отвечай! Это во мне проснулся исследователь, я сейчас уложу его спать обратно. Знаешь, как бывает у врачей: услышал, что кто-то по соседству кашляет, и сразу тянет расспросить, как часто, отчего да почему, а заодно узнать и про вредные привычки и наследственность до пятого колена.
— Да ничего, — сказала Галя, улыбнувшись. — Нет, у нас в семье больше ни у кого способностей нет.
Когда у Гали нашлась ее некробиопсихология, маме и папе почти сразу же прислали письмо, в котором вежливо пригласили в отдел местной службы контроля и надзора за психопрактиками. Ученые до сих пор надеялись обнаружить в возникновении способностей хоть какую-то закономерность. Почему они проявились у Гали и Фаины, но не появились у других детей, родители которых были психопрактиками? Почему у Фаины появились сразу, а у Гали позже?
Галя помнила, как возмущалась допросом, который ей учинили, мама. Странно... она не помнила, чтобы хоть что-то говорил об этом папа, и даже не помнила, чтобы он ходил...
— И тебе это не мешает? Постоянно чувствовать чужие способности? — спросила она, чтобы отвлечься от этой странности.
— Нет, — ответил Эдик. — Насколько я понимаю, это очень похоже на синестезию, когда ты, например, видишь музыку или слышишь запах слов. Если так, то я в хорошей компании. Тесла, Набоков, Римский-Корсаков, Скрябин...