Он внутренне ощетинивается, хотя предвидел этот разговор, но молчит.
— Стыдоба, — продолжает мама, все больше воодушевляясь. — Зашла к Наталье Кирилловне в магазин, стала расспрашивать про Галю, так она на меня посмотрела, будто я сумасшедшая какая.
Антона обдает холодом при упоминании имени Гали. Он догадывается, зачем мама пошла в магазин, где работает тетя Наташа Голуб: еще один план, еще одна попытка сделать вид, будто ничего не случилось и все нормально — и этот план был тоже обречен на провал с самого начала.
— И что же, ничего в свое оправдание не скажешь?
Теперь настает его очередь глядеть на маму с удивлением; его очередь не понимать, почему он должен оправдываться перед ней, а не перед той же Галей или перед кучей других психопрактиков, с которыми его и его бывших друзей сводила судьба.
А что бы он сказал Гале, если бы она задала этот вопрос?
В какой-то момент Антон понимает, что всерьез начинает размышлять над этим.
И не находит логичного ответа.
Глава 8.1 Галя
Галя могла с точностью до минуты воспроизвести события дня, когда она впервые сама нашла сознание человека.
Это случилось в ноябре прошлого года, в один из дней, когда давным-давно сдавшаяся на милости зимы короткая северная осень вернулась на улицы Ноябрьска переохлажденным дождем и залила дороги, чтобы уже на следующий день трусливо сбежать, оставив после себя ужасный гололед.
Галя шла до остановки вместо пяти минут все пятнадцать и кляла предательницу-осень — и скользкие подошвы своих модных высоких сапог — почем зря. И ведь в магазине уверяли, что они не скользят! Галя покрывалась потом каждый раз, когда каблуки решали разъехаться после очередного шага.
В то утро она позавтракала хлебом с вареньем и взяла с собой пару пластиковых стаканчиков с пудингом, чтобы подкрепиться уже в больнице. Медсестры отделения интенсивной терапии, которые имели дело с некробиопсихологами уже второй год подряд, без вопросов разрешили Гале положить пудинг в холодильник в комнате отдыха.
Один был карамельный, другой шоколадный.
Гале в тот день снова досталась палата с одним пациентом, пожилым мужчиной Аркадием М., 57 лет, находящимся в коме после инсульта. Он лежал так уже десятый день и улучшения не было; чем это грозит, знала и его жена, маленькая, хрупкая женщина, которая приходила к нему каждый день, садилась у постели и безостановочно плакала.
Гале было не по себе от ее слез. Они мешали ей сосредоточиться на трансе — состоянии, в которое психопрактик вводит себя, чтобы отрешиться от окружающей реальности и сконцентрироваться на своей способности.
Некробиопсихологи не могли просто так взять сознание человека за шкирку и заставить его проснуться.
Требовалась не только упорная работа, хотя выматывала до предела именно она.
То, что делала Галя на практике, погружаясь в транс, называлось локацией импульса. Галин мозг работал как самый настоящий эхолот: посылал и посылал, и посылал во тьму волны... и внимательно слушал, не прилетит ли эхом ответ. Не наткнется ли волна на препятствие. Не сверкнет ли в пустоте крохотная искорка — человеческое сознание, живое и яркое, но потерявшееся и забывшее дорогу домой.
Иногда повреждение оказывалось таким сильным, что искорка угасала. И можно было позвать самого лучшего хилера и попросить его вылечить все до единой травмы — но это было бы как отремонтировать пустой дом, жильцы которого погибли.
Но иногда чудеса все-таки случались. И в темном переплетении погибших нейронов и застывших сгустков крови эта крошечная искорка ухитрялась найти безопасное место и выжить, а значит, ее и человека можно было спасти.
В тот день вместе с женой к Аркадию М., возле которого сидела, безуспешно его выкликая, Галя, пришла его старшая сестра.
Решительная и громкоголосая, она как будто сразу заполнила палату собой. Рухнула на стул возле кровати. Заговорила с братом так, будто он просто слишком долго спит и ему уже давно пора просыпаться.
Спустя пять минут Галя сдалась и вышла из транса — работать в таком шуме было невозможно — и потом просто сидела и слушала, как сестра рассказывает брату смешные истории из его жизни, как смеется и спрашивает «Нет, ты помнишь?», как тепло и ласково, без страха и тоски звучит ее голос. Галя ушла на обед, оставив женщин в палате, а когда вернулась, там звучала музыка — сестра притащила любимые диски брата с собой.