Это были восьмидесятые: голоса незнакомой Гале эпохи, о которой она ничего не знала, и в поистине ужасных песнях про билет на балет, белые розы и каплю в море ее мозг барахтался и никак не мог собраться, пока однажды...
Какая-то женщина под гитару не запела о шарманке-шарлатанке.
Практикантам обычно не рекомендовалось разговаривать с пациентами без разрешения врача, а уж тем более говорить им что-то о том, что именно они в палате делают. Галя понятия не имела, как ее присутствие объясняют родственникам, и страшно надеялась, что объяснение не звучит как «индивидуальный сестринский пост» (прим. — индивидуальный сестринский пост предполагает неотлучное нахождение медсестры при пациенте. Как правило, на такую роль назначаются сестры самой высокой квалификации, с большим опытом).
Нет, конечно, никто не стал бы требовать от нее мнения по прогнозу и лечению, но если бы вдруг что-то случилось...
— Можно, пожалуйста, поставить эту песню еще раз?
Женщины воззрились на нее так, будто только что осознали ее присутствие.
— Зачем? — спросила жена.
— Зачем? — спросила сестра.
Галя понимала, что по-хорошему ей нужно сначала позвать куратора или медсестру и объяснить всю ситуацию им, но то ощущение, которое она испытала сразу же, как вошла в транс, могло пропасть навсегда.
— Мне кажется, — сказала она, обращаясь к жене, которая смотрела на нее с особенным недоумением на лице, — вашему мужу особенно нравится эта песня.
— Еще бы она ему не нравилась, — рассмеялась сестра Аркадия М., похлопав его по плечу. — Он ее как в школе еще выучил, так и постоянно играет на гитаре. Отвратно поет, но играет хорошо. Давай, Аркаша, просыпайся, хочу еще разок в твоем исполнении ее послушать!
И она включила песню заново и стала подпевать Жанне Бичевской:
— Шарманка-шарлатанка, как сладко ты поешь! Шарманка-шарлатанка, куда меня зовешь? (прим. — стихи Булата Окуджавы)
Гале потребовалось две минуты, чтобы почувствовать слабый отклик в самой глубине бессознательного — там, где, спрятавшись от разрушений, причиненных инсультом, затаилось сознание Аркадия М.
Оно не откликалось, пока его оплакивала и провожала на тот свет его жена.
Но музыка, слова и жизнерадостный голос сестры заставили его захотеть вернуться.
Глава 8.2 Галя
Эдик и в самом деле больше ей не звонил, и спустя пару недель Галя удалила его номер из телефонной книжки.
Была у нее такая привычка: удалять. Она держала в списке контактов только тех людей, с которым на самом деле общалась, и периодически проводила, как она ее сама чуть иронично называла «чистку памяти».
Случайные знакомые, одноклассники, бывшие школьные друзья, друзья друзей, забредшие в профиль или как-то оказавшиеся в одной компании — Галя никогда не думала «а вдруг».
А вдруг спустя три месяца после единственной встречи ей позвонит тот парень, с которым она познакомилась в баре?
А вдруг у одноклассницы, с которой они за все время после школы не обменялись ни словечком, найдется повод поговорить?
А вдруг симпатичный мужчина, который однажды угостил их с Лизой кофе в летнем кафе, решит, что неплохо бы продолжить знакомство?
Бывает, дороги, которые свели двух людей вместе, расходятся. Иногда сразу. Иногда постепенно, с каждым шагом отдаляя людей друг от друга. Иногда на время. Иногда навсегда. И если дороги разошлись, то правильнее, пусть иногда и тяжелее, будет отпустить человека и не цепляться за него в надежде изменить ваши судьбы, вернуть дружбу, да и просто стать ближе...
Галин опыт показывал, что чаще всего пожалеть не придется.
Так что она удалила и Эдика, занесла и эту попытку в число неудачных, и всецело сосредоточилась на учебе — до конца марта шли семинары, и в течение дня порой приходилось прыгать по больницам: терапия в центральной городской, акушерство и гинекология в перинатальном центре, психиатрия — в ПНД.