— Если возникнут какие-то — хоть какие вопросы, обращайтесь либо ко мне, либо к куратору, которого вам назначат. — Петручка выдержала паузу и после напомнила то, что напоминала им каждый раз перед практикой: — Родственники сейчас не стесняются обращаться в суд, особенно если речь идет о смерти. Держитесь от пациентов на расстоянии.
Они по очереди подошли к зеркалу, поправили белые медицинские халаты и надели на волосы колпаки. У Гали и двух девочек были обычные, одноразовые, и только у Полины — красивый, безупречно накрахмаленный «настоящий» — как она объясняла, доставшийся от мамы. Петручка вывела их из учебки и провела по темному коридору до самого сестринского поста, где, поздоровавшись с постовой медсестрой, приказала ждать окончания обхода. Галя вытянула шею, когда увидела выходящих из палаты людей, и стала стоить догадки: вот дежурный врач, вот завотделением, эти двое наверняка интерны или ординаторы, вот психодиагностик... ой.
Галя сказала «ой» вслух. Она сделала вид, что вот сейчас очень сильно зачесался нос, и отвернулась, но чесать нос больше десяти секунд было неприлично и чревато тем, что он зазудит на самом деле.
И зазудел!
Да еще и не только снаружи, но и внутри, так, что пришлось снова отвернуться и изо всех сил схватиться за переносицу, чтобы не чихнуть.
— Натан Борисович, — позвала Петручка, мазнув по вертящейся под боком Гале крайне неодобрительным взглядом, — не уделите нам несколько минут?
Галя все-таки чихнула, пискнула на ультразвуке, покраснев, как помидор, но поспешно выпрямилась и придала себе более или менее невозмутимый вид, когда средних лет доктор с львиной гривой светлых волос, отделившись от группы закончивших обход коллег, направился к ним.
— Некробиопсихологи, второй курс, — представила их всех скопом Петручка. Натан Борисович любезно кивнул. — Найдутся для нас пациенты? Хотим попрактиковать распознавание терминальных состояний.
Пока доктор рассказывал Петручке о пациентах — таких активно умирающих нашлось двое, и не сказать, чтобы кого-то их небольшое количество огорчило, — Галя украдкой разглядывала разговаривающего с врачами Эдика. В белом халате с бейджем «Мурахтанов Э.К., психодиагностик 6 кат.» поверх белой же, застегнутой под горло рубашки с отложным воротником, он показался совсем незнакомым, и она даже с облегчением выдохнула. Стоило ли так переживать.
Психодиагностиков в штатное расписание больниц до сих пор не ввели, и Эдик совершенно точно пришел сюда как научный сотрудник Центра... Интересный пациент, уникальный случай? Гале стало любопытно. Правда, не настолько, чтобы подойти и спросить.
Ей досталась пожилая женщина, впавшая в кому на фоне печеночной недостаточности. У нее был целый список тяжелых заболеваний, и в карте черным по белому значилось «не реанимировать» — облегчение и для самого пациента, которому не сломают ребра во время сердечно-легочной реанимации ради нескольких лишних дней жизни, и для врачей, которые не станут эти самые ребра ломать.
Задачей врачей в этой ситуации было обеспечить пациентке жизнь — сколько ее осталось — без мучений и боли, и с этой ролью хорошо справлялись лекарства. Но не спасать — и Гале казалось до ужаса несправедливым и странным не выполнять в такой ситуации свой прямой долг.
Она могла бы вытащить разум этой Татьяны Н. на свет и дать ему еще раз попрощаться с родными и сказать детям и внукам последние слова. Но это возвращение — редитация на медицинском языке — уже было частью реанимационных мероприятий, а пациентка ясно выразила свою волю, и ее следовало уважать.
Так что Галя постояла на краю, понаблюдала за закатом и образом молодой смеющейся женщины, идущей по бескрайнему полю в сторону горизонта — и вернулась в реальный мир.
— Ей спокойно и хорошо, — отчиталась она Натану Борисовичу, который встретил ее возвращение вопросительным «Ну?». — Боли я не почувствовала. Она не страдает.
— Парадоксально, верно? — врач поманил ее прочь из палаты, чтобы пациент не слышал разговора и, когда Галя рассказала поэтапно, что делала и видела, удовлетворенно кивнул. — Если бы ее можно было спасти, ты бы увидела разрушения, мрак, страх, услышала бы ее крики, мольбы. Может, даже она почувствовала бы тебя сама и сама бы вышла на контакт. Но ее разум уже не борется. Она уже почти ушла. Видение было яркое?