— Я оплачу дорогу или приеду за тобой, — говорит Антон быстро. — Скажешь адрес, и я тебя заберу и привезу обратно.
— Нет, не надо, я доберусь сама, — отказывается Галя и спокойно добавляет: — Я не хочу находиться с тобой наедине так долго.
У нее есть право так говорить, но это все равно его задевает.
— Взаимно, — цедит Антон, не сдержавшись. — Но это ради моего отца. Я бы не позвонил тебе, если бы речь не шла о моем отце.
— Я и согласилась только потому, что дело касается дяди Сергея. — Ее голос снова меняется с напряженного на беззаботный. — Да, я просила с сахаром, спасибо. — И обратно, как если бы кто-то поставил переключатель у нее внутри. — Я приеду завтра во второй половине дня, позвоню. Номер карты пришлю сейчас.
— Отправлю деньги сразу же, как пришлешь, не беспокойся, — уверяет он, из последних сил сохраняя голос ровным. — До завтра.
Антон не дожидается, пока Галя ответит: нажимает на отбой, бросает телефон на стол, встает, чтобы выдохнуть и прогнать из тела желание швырнуть что-нибудь в стену.
— Ты почти молодец, — говорит Неля, и он хмурится и одаривает ее взглядом «только не начинай». — Тош, я не лезу в твою личную жизнь и все такое, но если ты обидишь Галю, пока она будет помогать нашему папе, я тебе лично оторву голову.
Это будут непростые выходные.
Глава 10. Галя
— Что тебе приготовить, Галюнь? Хочешь плов или пиццу?
Это еще минуту назад мама встревожено расспрашивала Галю, что случилось и почему она приезжает домой сегодня. Убедившись, что все в порядке, и дело касается учебы, она сразу же приступила к своей прямой обязанности — накормить несомненно голодного студента.
— Мам, да что угодно, — сказала Галя, улыбаясь в трубку. — Давай пиццу, только с грибами, ладно? Хочу пиццу с грибами.
— Господи, да нет ничего проще! — Она почти увидела, как мама всплеснула руками на том конце линии. — Будет тебе пицца... Галюнь, ты же на поезде, да? Кто тебя встретит?
— Нет, мам, я на такси, — отозвалась Галя как можно беззаботнее. — Встречать не надо, они сразу к дому подвезут.
— Хм, — удивилась мама, но вопросов задавать не стала. — Понятно, тогда ждем.
Галя нажала на отбой, стряхнула с волос мелкий снежок, нападавший с неба, пока она говорила, и поскорее забралась в прогретый салон автомобиля, где уже сидели двое. Одному надо было в Губкинский, чуть поближе, чем ей, а второй ехал в Зеленодольск, как и сама Галя, и без умолку трещал по телефону о том, как они сегодня отметят «днюху» какого-то Сереги.
Водитель курил на улице и ждал последнего пассажира. Это был чернявый мужик лет сорока Алешка, как он, зубоскаля, представлялся всем от мала до велика, и Галя уже ездила с ним в том году. Алешка по трассе гнал, но водил аккуратно и не лихачил. Но главное, что нравилось в нем Гале, было его совершенное нежелание развлекать молодых симпатичных пассажирок веселой беседой.
Алешка, как и другие таксисты, брал до Зеленодольска в два раза дороже, чем стоит билет, и Галя, экономя родительские деньги и свою стипендию, в другое время предпочла бы поезд.
Но ей хотелось побывать у Лавровых до темноты. День уже стал намного длиннее, но до Галиной любимой поры — белых ночей — еще было долго. Ей и так придется возвращаться домой затемно. Хорошо, что в Зеленодольске тоже еще лежит снег, из-за него вечера и ночи кажутся не такими черными.
Галя устроилась поудобнее на сиденье и написала Антону сообщение: «Смогу прийти к 4.00».
«Ок», — ответил он коротко.
Она подождала еще немного, сама не понимая чего, и спрятала телефон в сумку.
***
Без пятнадцати четыре Галя аккуратно шла по обледенелому тротуару к дому Лавровых. В ее сумочке лежали пачка вафель в шоколаде и два батончика с орехами и карамелью — впечатляющая подготовка к путешествию, которое сегодня могло в равной степени закончиться как ничем, так и всем и для самой Гали, и для Антона, и для дяди Сергея.
Она не стала звонить еще раз, чтобы сказать, что точно придет, хотя внутренний голос настойчиво зудел: уточни, скажи, напомни.
Но это все были проделки ее очарованного мозга. Галя поддаваться им не собиралась. Да и если бы Антон передумал, она бы узнала об этом первой. Уж с этим он точно бы не стал тянуть.