— Чего пялишься, Лавров, доволен собой?! — вопила Фаина на весь коридор, обнимая сестру, и да, старшая Голуб не была тихоней. — Иди еще пост во «Вконтакте» напиши, похвались, что запер в кладовке девчонку, которая боится темноты!
— В следующий раз составишь ей компанию, Голубь, — ухмылялся он, старательно не глядя на сотрясающиеся от рыданий Галины плечи.
Галя молчала. Всегда молчала, ни словом, ни поступком не показав ни разу с того самого дня, что она обижена, раскаивается, хочет помириться.
Какое-то время тогда ему хотелось, чтобы она подошла — и он бы сказал снова, что не хочет ее видеть. Он бы еще раз дал понять, что друзья-психопрактики ему не нужны, и рассказал бы ей о том, почему. О, у Группы со временем накопилась целая папка сведений о психопрактиках, о том, как использовали свои способности те, у кого они проявились, против тех, кому не повезло.
О мужьях, заставлявших жен забыть об их изменах.
О женах, которые мстили любовницам мужей, читая их мысли и внушая свои.
О парнях, которые с помощью гипноза и эмпатии «разводили» девушек на групповой секс.
О подаренных чужим людям машинах и квартирах.
О многом другом, о чем не говорят в новостях, чтобы не вызвать новую волну хейта против тех, кому «и так приходится нелегко в этой новой реальности».
Но Галя не подошла. Ни разу. Только спустя шесть лет, когда он приехал за ней на отцовской машине и вынужден был рассказать об аварии, она заговорила с ним и предложила свою помощь.
И вот тогда он сделал то, что так давно хотел сделать. Оборвал ее. Отказался от предложения, отмахнулся от него походя... и украл у своего отца месяц жизни.
— Тош, привет! — раздается над ухом тихий голос и, повернув голову, Антон видит в отражении знакомый силуэт в белой норковой шубке. — Как делишки?
— Привет, — говорит он Марине, выпрямляясь и поворачиваясь к ней. Взгляд скользит по наполненному людьми пространству у рядов холодильников с колбасами и сырами, и дальше, к мясному отделу, но не находит еще одного знакомого силуэта в неизменном сером пальто. — Ты одна?
Гамлет в городе, и обычно в воскресенье он исполняет роль примерного мужа и не отпускает жену от себя ни на шаг почти в буквальном смысле, вплоть до рыка «Марина, миат ари стех!» (прим. — «Марина, иди сюда!», армянск.) на всю улицу, если ему кажется, что она отошла слишком далеко. И Антону не очень хочется иметь проблемы с чужими мужьями, особенно если эти мужья были или могут оказаться его клиентами, и особенно сейчас, когда нужны деньги.
— Одна, — говорит Марина как будто чуточку грустно. — А ты один?
— Один, — говорит он.
И только тогда она ставит корзинку для покупок на край морозильника; правда, конечно, не так близко, чтобы казалось, что они вместе. Марина всегда осторожна.
— Как твой папа? — Кажется, весь город считает себя вправе хоть раз задать этот вопрос.
— Папа уже получше, — говорит Антон, открывая морозилку и доставая оттуда пакет с мороженым хеком. — Забрали из больницы, выздоравливать будет дома.
— Значит, идет на поправку! — восклицает Марина. — Я рада.
Антон подозрительно на нее смотрит. Марина не любит плохих новостей и не знает, как с ними справляться, но хорошие ее воодушевляют. Вот только сейчас воодушевление в ее голосе настолько напускное, что он не может его не заметить, насколько бы ни был отрешен.
Он вглядывается в ее лицо. Огромные по-кошачьи зеленые глаза подведены гуще обычного, пудры вокруг век столько, что она видна невооруженным взглядом. Она... плакала?
— Мариш, — говорит он, чуть понизив голос, — у тебя что-то стряслось?
Ее губы начинают дрожать, а глаза наливаются слезами, но Марина каким-то усилием сдерживается и не позволяет себе расплакаться. Наклоняется к морозилке, медленно проводит пальцем по списку: «креветки свежемороженые, Королевские», «хек филе мороженый», как будто и правда что-то выбирает, а на деле — чтобы дать себе время взять себя в руки.
— Он ведь приехал не один. — Она бросает на Антона быстрый взгляд, чтобы убедиться, что тот слушает, и продолжает: — Привез с собой эту... консультантку, чтобы она помогала ему с бизнесом. Сказал, у них на месяц заключен контракт, и что она такой крутой коуч, что прямо творит чудеса.