— Зачем ему коуч? — удивляется Антон. — У него ведь и так все нормально с делами, разве нет?
— Да. И консалтинговая фирма с ним работает постоянно, уж я-то знаю. — Марина кисло улыбается, намекая на что-то, неизвестное Антону, но улыбка тут же гаснет. — Но теперь, Тош, он хочет идти вперед. Потому что у него огромный потенциал и надо его использовать, чтобы не просрать жизнь. — Это точно не лексикон Марины, и в ее устах слово звучит до ужаса вульгарно. — Ему надо развернуться на полную и начать зарабатывать по-настоящему большие деньги. Найти себя. Выйти из зоны комфорта.
Марина тихонько шмыгает носом.
— И что не так? — осторожно спрашивает он.
Она крепко сжимает дрожащие губы, прежде чем ответить.
— Тош, он... изменился. Поселил ее в гостинице и целые дни остается там, дома живет только ночью... Он покупает ей подарки, дорогие, таких мне никогда не покупал. Я неделю назад нашла в кармане пиджака золотые часы, а вчера — браслет с бриллиантами. Ночью ее имя говорит! Я вчера поссорилась с ним, сказала, что уже ходят слухи, что она — его любовница... — Марина сглатывает, ей явно трудно говорить. — Он никогда еще так на меня не орал. Никогда еще так не обзывал! Швырнул тарелку в стену, опрокинул стол и кинулся ко мне, Тош, я так испугалась... У него были такие глаза! Такие страшные глаза, как будто он меня мог убить...
Она торопливо лезет за салфеткой и пытается незаметно вытереть текущие по щекам слезы, и Антон проклинает свою беспомощность и невозможность даже положить ей руку на плечо, чтобы утешить.
— Он потом просил прощения и клялся, что не знает, что на него нашло. На коленях стоял, говорил, что жить без меня не может, да и секс ночью был потрясающий... А сегодня у них опять какое-то важное обсуждение, и когда я позвонила, он мне нагрубил и сказал, что поговорит со мной дома. И я вспоминаю вчера и боюсь... Я хотела поехать к маме, но это будет конец. Он мне никогда не простит.
Марина открывает морозильник, несколько секунд смотрит в его недра и закрывает, так ничего и не взяв. Она поворачивается к Антону: красивая, ухоженная женщина, семья которой разрушается прямо на глазах, и он задает такой ожидаемый ей вопрос:
— Она — психопрактик.
Марина кивает.
— Да. Я знаю. Он говорил, она видит идеи прямо в его голове. Что ему даже не приходится ей ничего объяснять, она сразу все понимает. — Ее глаза вспыхивают, когда в голову приходит идея. А может, она была там с первого слова? — Тош, ты не можешь?..
— Я уже не в Группе, Марин, — говорит он, не пытаясь придать голосу сожаления. — У меня нет доступа к базам. Но я могу кого-нибудь попросить, если хочешь.
— Да, — Она быстро-быстро кивает. — Попроси. За деньги, конечно; сколько надо, я заплачу.
Ему не хочется звонить Ветрову или еще кому-то и просить об услуге, но слова уже сорвались с языка. Марина умеет смотреть так: растерянным, даже потерянным взглядом, устоять перед которым так трудно, и Антону это снова не удается
— Ладно, — говорит он, окончательно сдавшись, — только напиши мне имя.
— Мне не на чем, — тут же понуривается она, но спустя секунду ее осеняет: — Подожди. Стой тут, ладно?
И она почти бегом бросается прочь.
Он едва сдерживает смех, когда спустя пять минут видит Марину с новеньким блокнотом и ручкой в руках. Она изо всех сил делает вид, что сверяется со списком покупок и, когда добирается до морозилки, произносит громкое: «Так, рыба!».
Кладет вырванный листок на стекло, проводит по нему пальцем и вдруг, схватившись за сумку, достает телефон, начинает с кем-то оживленно говорить и уходит.
Целая сцена, разыгранная неизвестно для кого.
Антон начинает свое движение в сторону листка, по пути захватив из холодильника рядом охотничьи колбаски, и через минуту уже читает написанное печатными буквами незнакомое имя.
«Белла Дюжева».
Вряд ли по России бродят сотни психопрактиков с таким именем. Антон уверен: найти и выяснить, кто она такая, будет легко, а дальше Марина пусть делает с этой информацией, что захочет.
Он дал слово отцу. Нарушать его не намерен.
Он быстро заканчивает с покупками и, ответив еще на пару вопросов об отце, наконец оказывается у кассы. Очередь огромная, касса работает одна и кто-то из стоящих впереди начинает громко высказываться по этому поводу, но делу его возмущение не помогает. Чтобы отвлечься от ожидания, Антон разглядывает стенды со всем тем, что так любят помещать для покупателей на выходе, провоцируя на спонтанную покупку.