Галя ответила, и улыбающееся лицо Фаины сразу подняло ей настроение.
— Привет! Не спишь еще, не разбудила?
— Нет. — Она приподняла тарелку с тортом. — Подкрепляюсь на ночь глядя. Только что зашла в комнату.
Фаина засмеялась.
— Сладкоежка! Тоже хочу теперь ореховый торт... А я, кстати, не просто так тебе звоню, я ведь сдала зачет по контролю способностей! — Она поднесла к экрану психопрактический паспорт, и Галя увидела большую печать «Телепатия, кат.6». — Наконец-то я могу забыть про эти дурацкие перчатки! Так они мне надоели, ты не представляешь, я прямо завтра устрою церемонию торжественного сожжения. А после лекций поеду и куплю себе первую во взрослой жизни блузку с короткими рукавами! Да здравствует свобода!
— Поздравляю, — сказала Галя с чувством. — Столько ты их носила. И одежду с длинными рукавами тоже.
— Угу. Одиннадцать лет. У нас с тобой были прекрасные школьные годы, правда? Тебя запирали в кладовке, у меня отнимали перчатки и хватали за руки, чтобы прочитать мысли. — Фаина передернулась. — Брр. Как вспомню Лаврова и его дружков. Надеюсь, он сейчас сидит где-нибудь в общественном месте и громко и неприлично икает, — добавила она мстительно.
Галя отвела взгляд.
Она колебалась с самого начала, не знала, стоит ли рассказывать Фаине о «подработке», на которую согласилась, и теперь понимала, что лучше все-таки ее в это дело не посвящать. Фаина ненавидела Антона лютой ненавистью, тем более сильной, что она помнила их дружбу. И это она еще не знает, что Антон — Галин импринт! Нет, сестре совершенно точно нельзя ни о чем рассказывать. Правильно она попросила маму пока молчать.
— Как там Вагнер? — перевела Галя разговор на более безопасную тему. — Приехал уже?
— В июне, — отозвалась сестра без воодушевления. — Все в восторге и ждут.
— А ты нет? — удивилась Галя.
Фаина как будто немного смутилась.
— Я тоже. В смысле жду, но без восторга, — тут же пояснила она, чуть покраснев, и Галя про себя улыбнулась. — У него самый трудный цикл дисциплин, а я, в отличие от других, очень хорошо себе представляю, как все будет. — Фаина откашлялась, приосанилась и заговорила прохладно и чуточку свысока, явно копируя интонацию: — «Голуб, вы снова так полны энтузиазма, что не могу этого не заметить. Давайте-ка выходите вперед и продемонстрируйте всей группе сложнющий паттерн, который я объяснил вам пять минут назад. Ошибетесь — напишете мне про него эссе. Две тысячи слов. Не менее десяти источников. Срок — до завтра».
Галя фыркнула.
— Так вот почему, как ни позвоню, так ты все время что-то пишешь.
— Вовсе не все время! — возмутилась Фаина почти по-настоящему. — Что же я, по-твоему, за красивые глаза попала в «Ланиакею»? Тут ведь учатся только самые лучшие!
Она вздохнула и все-таки признала, добавила справедливости ради:
— И учат тоже.
Они проговорили почти до полуночи, пока вдруг, неожиданно и как всегда с помпой в комнату не ворвалась страшно довольная собой Лиза. Едва ли не танцуя и напевая себе под нос что-то из Ники Минаж, она продефилировала через комнату к Галиной кровати, отрезала себе огромный кусок торта и, усевшись напротив в загадочном молчании, принялась уплетать. Фаина вспомнила о разнице в московском и ноябрьском времени — два часа, это у нее еще вечер, а Гале-то завтра с утра учиться! — и попрощалась, но даже когда крышка ноутбука захлопнулась, загадочное Лизино молчание не закончилось и только стало еще гуще и загадочнее.
— Ты же сказала, что нарисовался друг, — напомнила Галя, в глубине души радуясь тому, что не останется сегодня одна.
— Послала! — торжественно сообщила Лиза с широкой улыбкой. — Поела, попила за его счет, а когда вышли, села в такси и уехала. А пусть не думает, что приручил. Слишком самоуверенный стал в последнее время.
Она показала Гале телефон с журналом звонков.
— Сорок пропущенных! И опять звонит. Хи-хи-хи. Обожаю свое чувство юмора.