— А как ты прошла мимо Мегеры? Она же клялась, что больше в жизни тебе не откроет дверь, если опоздаешь?
— Тоже послала! — Лиза засмеялась, глядя на Галино лицо. — Да прошла через двадцать третью комнату, у них же там сейчас живет эта первашка-левитатор. Она только рада была меня поднять.
— Левитатор? — заинтересовалась Галя. Психопрактики, умеющие летать, ее всегда восхищали. — А какая категория?
— Понятия не имею. Но со мной до окна на втором этаже допрыгнула. Правда, я завопила, но мы быстренько выключили свет, так что никто ничего не заметил.
Фаина, а теперь еще и Лиза окончательно подняли Гале настроение, и она легла в постель, практически уверенная в том, что ночь пройдет спокойно.
Но она ошиблась. Начиная с этой ночи, Галя стала ворочаться в постели, пялиться в потолок и мучиться от бессонницы до самого утра. Ирония была в том, что ее даже не мучили никакие тяжелые мысли; она просто не спала.
К концу недели Галя стала брать у Лизы консилер, чтобы замазывать темные круги под глазами.
Это заметили.
Глава 12.2 Галя
Галя встречала Эдика на практике по способностям несколько раз. Это было неизбежно в Центре психопрактической помощи, а уж тем более в отделении интенсивной терапии, потому как там лежали самые тяжелые — и одновременно интересные с научной точки зрения — пациенты. Естественно, что время от времени туда заглядывал кто-то из сотрудников. И часто это были именно психодиагностики.
Эдик кивал ей как знакомой, когда они встречались у постели очередного пациента, но этим все и ограничивалось. Галю устраивало. Она все равно чувствовала себя немного неловко рядом с ним, в основном, вспоминая свое поведение в тот вечер, но в целом, да, все ее устраивало.
В пятницу после обеда, когда она, неудержимо зевая, сидела в пустой сестринской и пила кофе, заодно пытаясь согреть от чашки ледяные ладони, он неожиданно остановился на пороге в расстегнутом халате поверх медицинской пижамы и скрестил руки на груди.
— Крепкий кофе влияет на транс.
— Я знаю. Но он совсем не крепкий, — сказала Галя, приподнимая кружку и пытаясь подавить очередной зевок.
Эдик неопределенно пожал плечами, оглянулся на прошедшую мимо медсестру.
— Я хотел позвать тебя к пациентке. Нам нужно быстро установить смерть мозга. Пойдешь? Опробуем новый протокол.
— Быстро? — переспросила Галя, тут же поднимаясь.
— Да, — подтвердил он, наблюдая за тем, как она идет к раковине, чтобы вылить остатки кофе. — Это DBD, пациентка давала согласие на взятие органов для пересадки после своей смерти. Трансплантологи уже тут. Если все получится, сердце уже завтра пересадят девочке с декомпенсированной сердечной недостаточностью.
Галя быстренько сполоснула кружку и поставила обратно в посудный шкаф.
— Что такое DBD?
— Donation after brain death, — расшифровал Эдик. — Донорство после смерти мозга. Так ты, значит, идешь? Уверена, что справишься?
— Уверена.
Она подошла к Эдику, все еще стоящему на пороге, и он оглядел ее пристальным профессиональным взглядом сверху вниз.
— Ладно, — сказал наконец. — Все, кого я о тебе расспрашивал, говорили, что ты на редкость точно оцениваешь свои силы. Пойдем.
Они вышли в коридор, и Эдик махнул рукой вправо, в сторону соседнего реанимационного отделения. Они направились туда.
— Пациентку привезли четыре часа назад, — негромко сообщил он, пока они шли. — Девушка, двадцать пять лет, потеряла сознание на улице в двух шагах от центра. Скорее всего, разорвалась аневризма, имеем клинику геморрагического инсульта. Кровь излилась в желудочки мозга.
Галя помнила из неврологии, что с таким диагнозом смерть почти неминуема.
— Представь себе: каждые десять минут в лист ожидания донорского органа добавляется новый пациент. И каждый день, не дождавшись пересадки, умирает пятнадцать человек, — продолжал Эдик, открывая перед ними двери реанимации. — У обычного донора можно изъять два-три органа, но у DBD можно взять до восьми, причем у них единственных можно взять сердце. Эта девушка может спасти восемь жизней... но нужно, чтобы от смерти до забора органов прошло как можно меньше времени. Ты можешь сделать так, чтобы прошло меньше времени.