Распахнулись двери ОИТ, и, прижимая к уху телефон и что-то тихо говоря, в коридорчик вышла медсестра. Увидев Галю и Эдика, она остановилась: одновременно любопытный и раздосадованный взгляд скользнул по ним, наверняка замечая, как близко они друг к другу стоят.
— Да, — сказала Галя, — я все вам расскажу.
Глава 13. Антон
Антон знает, как Галя отреагирует на то, что он приедет за ней, так что решает ничего ей не говорить.
Просто ставит машину у ворот ее дома и наблюдает за окнами, а когда появляется она — в скромном светлом пальто, с рассыпавшимися по плечам волосами и сосредоточенным, как всегда, выражением лица, выходит из машины.
Он мог бы опустить окно и окликнуть, но с Гали Голуб станется пройти мимо и проделать весь путь до дома Антона пешком. Не с той Гали Голуб, которая когда-то была его другом. С той, которой она стала после.
— Не надо было приезжать, — говорит она, останавливаясь у кромки обледенелого тротуара и натягивая на руки черные перчатки.
— Не надо, — соглашается он искренне. — Но я уже здесь.
Она выглядит усталой, кажется чуть бледной. Антону не должно быть до этого дела, но дело есть — и ему приходится скрыть свое желание задать вопрос другим вопросом:
— Получила деньги?
— Да. Я не стала писать, подумала, все равно тебя скоро увижу... — Галя резко поворачивается к машине. — Открыто?
И, когда он отвечает, что да, без лишних слов забирается внутрь.
Антона даже удивляет такая покладистость. Он-то был нацелен на битву или хотя бы на обмен колкостями — это обещало начало разговора, но Галя Голуб не перестает доказывать ему, что предсказать ее поступки невозможно.
Он трогается с места, заметив краем глаза, что она снимает с рук перчатки. Убирает их в сумку и отворачивается от Антона к боковому окну, как будто даже само его присутствие рядом ей неприятно.
— Ты отвратительно выглядишь, — не выдерживает он. — Как будто неделю не спала.
— Я смогу поработать с твоим отцом, не волнуйся. Я же приехала.
— Я просто заметил, — отвечает Антон.
Галя бросает на него быстрый взгляд, но неверия в нем столько, что его невозможно не уловить.
— Началась подготовка к экзаменам, — говорит она спустя время, когда он уже почти перестал ждать ответа. — И практика сложная. В этом году работаем по специальности.
— Летом будешь проходить практику здесь? — спрашивает он, пытаясь придать голосу небрежность, но это, как видно, не удается.
Галя даже чуть отодвигается от него на своем сиденье, а уж в сумку вцепляется так, как будто боится, что Антон сию минуту выдернет ее из рук.
— А что?
— Я просто спросил, — повторяет он с нажимом, но она ему явно не верит. — Не бойся, за углом не подкараулю.
— С вас станется, — отвечает Галя холодно.
«Вас» — это, ясное дело, антипсихопрактиков. Язык чешется сказать ей, что он уже не в Группе, но с чего бы ему оправдываться и объясняться?.. Тем более, все равно уже почти приехали.
— Вот и пробуй поговорить нормально... — все-таки бормочет Антон себе под нос, замедляя скорость и сворачивая к тротуару возле ворот.
Он едва не подпрыгивает, когда слышит взвившийся от обиды Галин голос:
— Ты назвал меня ненормальной?!
Она открывает дверь, даже не дождавшись, когда машина остановится до конца, едва не падает от инерции, и бегом, опрометью мчится — его сердце екает — к воротам.
Он бросается за ней следом.
Рука сама тянется, чтобы схватить за локоть, но он не готов сейчас иметь дело с еще одним «не прикасайся ко мне никогда!», так что просто обгоняет Галю и заслоняет ей дорогу.
— Стой!
Она пытается обойти, пряча лицо. Антон уверен, что заметил, как блестят от слез ее глаза, и это бьет его под дых, моментально превращая чистую злость в просто неописуемый словами комок чувств без названия.
Он по-дурацки расставляет руки.
— Постой, а!.. Галь! Я не называл тебя ненормальной!
Галя вздергивает голову. Да, в ее глазах слезы, ноздри раздуваются то ли от гнева, то ли от попыток не расплакаться.