— В этот момент он ко мне и попал, — отвечает Галя. — Мальчику было тринадцать, решать за него, конечно, могли родители. Риск там был огромный: осложнения после пересадки, ослабленный инфекцией организм. Он мог умереть уже после операции. Могли не прижиться легкие — такое тоже бывает... Но мама узнала, что в отделении есть некробиопсихолог. Она попросила меня пойти к сыну и спросить его. Узнать, что он сам скажет.
Теперь, когда Галя замолкает надолго, Антон ее не трогает.
— Внутри его сознания горел огонь, — наконец, говорит она. — Пылало все: земля, небо, деревья, дом, трава... Мяч, которым он играл, как ни в чем не бывало, когда я подошла. Только сам он не горел. Я спросила его, и он сказал, что хочет операцию. Я вернулась к его матери и передала его слова.
— И что с ним сейчас?
— Ему сделали пересадку легких от донора, умершего в той же больнице, и сейчас он восстанавливается дома.
— И этот стенофото...
— Стенотрофомонас.
— Да. Что с ним? Ты же сказала, он якобы неубиваемый. Он исчез?
Галя грустно улыбается.
— Ну, они же вырезали мальчику легкие. В них он и сидел.
Антон немного в шоке.
— То есть врачи по-другому бы и не справились?
— Да, — говорит Галя. Оглядывается на часы. — Я постараюсь сегодня найти твоего папу, и я придумала способ добраться до него побыстрее, но это все равно может занять много времени.
Она достает из сумки небольшую коробку конфет и протягивает Антону.
— Открой где-то через два часа. Когда я вернусь, мне надо будет сразу съесть много сладкого.
Неожиданно, без всякой причины, Галя будто осекается. Антон готов поклясться: она жалеет о том, что разговорилась с ним. Он делает вид, что не заметил, и забирает у нее коробку.
— Открою.
— Спасибо. — Но это уже совсем другой тон. От непринужденности не осталось и следа.
Антон выходит из комнаты, когда Галя садится на стул, — все равно вернется, когда она войдет в транс, и они оба это знают.
По пути к выходу он включает настенную лампу.
Глава 14. Галя
В прошлый раз Галя «спускалась» в океан, где обитало сознание дяди Сергея, на батискафе. Это было то, что она любила в своей работе некробиопсихолога: в мозгу другого человека ее сознание оказывалось не просто гостем, а гостем с привилегиями, который мог привнести с собой что-то с «той» стороны. Батискаф, который Галя создала по виденной в интернете картинке, был голубенький, прочный и весело светился внутри желто-зелеными огнями. Плыть в нем было почти увлекательно.
Почти, потому что иногда лучи прожекторов выхватывали в океанских глубинах тени.
Большие.
Огромные.
Галя думала, что это архетипы — по своей сути, безвредные порождения бессознательного, которыми полна любая человеческая психика, но проверять догадку не собиралась (прим. — учение об архетипах как о врожденных структурах бессознательного разработано психиатром Карлом Юнгом).
Да и времени не было.
И все же такой спуск был слишком медленным. Галин мозг тратил дополнительные силы на то, чтобы батискаф «работал», и ей очень повезло, что во время последнего «погружения» она таки обнаружила место, где мог скрываться дядя Сергей.
Терять времени больше было нельзя. В этот раз Галя намеревалась пойти старым проверенным способом: как настоящий фридайвер. Разве что прицепит к ногам груз, чтобы падать вниз быстрее.
Она оглянулась на маяк, освещающий точку входа — место, где она появилась. Пространство вокруг было безвидным и почти пустым, если не считать обрывистого берега, на котором она стояла. Внизу бесшумно плескалась вода. Еще одна пока не разгаданная загадка: почему здесь вода, а у девочки-донора было покинутое всеми поле боя, а недавняя женщина ухитрилась развести посреди безжизненной пустыни своего умирающего разума дивный сад?
Оглянувшись на маяк, Галя глубоко вздохнула и прыгнула.
Тело вошло в воду без всплеска, и ее сразу же потянуло вниз — и это-то в сознании, где не могло быть ни низа, ни верха! Но невесомости здесь быть тоже не могло: мозг цеплялся за ощущения физического тела, а тело чувствовало на себе гравитацию.
Да и свои мысли при погружении в чужой разум тоже никуда не девались.