Галя плыла вниз и пользовалась этим временем, чтобы подумать об Антоне. Подумать — и отругать себя за беспечность, и даже покраснеть от стыда.
Да, в чужом разуме тоже можно покраснеть. Галя почувствовала, как буквально загораются ее щеки при воспоминании об их разговоре в машине и после.
Как по-дурацки она едва не расплакалась! Как по-дурацки вывалила на него целую непрошеную историю про бактерию, имя которой она и сама-то выговаривает с трудом!
Рисовалась.
Пыталась произвести впечатление.
Кажется, даже сыпала терминами... и все потому что из-за его попытки поговорить нормально у нее как будто сорвало стоп-кран.
Но Антон тоже виноват, постановила она еще несколько минут спустя. Стал извиняться. Приехал за ней домой — зачем? Она и так несколько раз дала ему понять, что не хочет никаких отношений помимо «я лечу твоего отца — спасибо, вот деньги». И пусть в глубине души ей все-таки хотелось поверить в эти извинения, поддаваться им было нельзя.
Нужно быть настороже, — напомнила она себе, когда ноги мягко коснулись дна и взметнули мягкий дымчатый песок. И здесь, и с Антоном, который враз способен пробраться за ее защиту и узнать ее секрет.
Потом, когда их пути разойдутся, все снова станет, как раньше, сказала себе Галя и добавила, пока эта мысль не пробралась слишком внутрь: обязательно станет.
Дно было совсем как в фильмах про подводные путешествия, песчаное, покрытое флуоресцирующими в темноте ракушками и белесыми останками коралловых рифов, похожими на скелеты странных животных. Вдалеке в мареве тьмы, разгоняемом лучом света Галиного налобного фонаря, виднелся каркас какого-то дома.
К нему она и держала путь.
Скорее всего, что-то из прошлого дяди Сергея, подумала она, когда подошла, осветила дом и не узнала его. Может, дом, где он вырос. Или где жили его друзья. Дом казался сожженным пожаром, но это ничего не значило. Наша память здорово умеет нас обманывать и выдумывать то, чего не было в реальности.
Галя прошла еще немного вперед по вытоптанной неизвестно чьими ногами тропинке, которая вдруг зазмеилась из-под того места, где у дома когда-то была дверь. Теперь она не могла ошибиться. Тропинка вела в нужном направлении, к пещере, которую она заметила в прошлый раз.
Подводная пещера — отличное место, чтобы спрятаться. Тихо, нет штормов и можно долго находиться внутри, не переживая о том, что творится снаружи.
Или не помня об этом.
Она задрала голову вверх, как будто надеялась увидеть над головой луну или небо, но там была только темная толща воды. Нужен был ориентир, так что Галя «придумала» сигнальный маячок и посадила его у самого входа в пещеру, чтобы легко найти ее в следующий раз. Пока она будет бродить туда-сюда, ее разум запомнит место и крепко-накрепко заякорит его на «карте».
Она шагнула в пещеру и почти сразу же увидела далеко впереди свет. Оглянулась: ух ты, а выхода-то уже не видать, но с каждым сделанным шагом и свет становился все ярче и солнечнее, пока наконец не стало ясно: да, это действительно солнце под водой.
Над головой проплыла серебристо-красная рыбка, за ней — целая стая радужных с жестким оперением... да погодите, это уже не вода, а рыбы — это вовсе не рыбы, а птицы, и Галя сделала шаг — и вдохнула полной грудью жаркий соленый воздух морского побережья.
На побережье, шагах в пятидесяти от места, где она остановилась, стоял красивый белый с красной крышей дом. Ей показался знакомым этот дом: с деревянным крылечком и коваными перилами, с выложенной камнем дорожкой и искусственными розовыми фламинго по обе стороны от крыльца.
За домом, сколько хватало глаза, простирался песчаный пляж.
Казалось, здесь было пусто, но вот Галя огляделась и увидела у самой кромки лазурно-голубой воды пляжный бело-красный зонт, а под ним — шезлонг, в котором кто-то сидел. Человек. Мужчина. Это мог быть только дядя Сергей. Прикрыв глаза козырьком руки от солнца, она по мягкому песочку направилась к шезлонгу.
— Дядя Сергей!
Конечно, за шепотом моря он ее не слышал.
— Дядя Сергей!