Да, приблизившись, Галя увидела, что это он. В расстегнутой гавайской рубашке в бело-красный узор и белоснежных шортах отец Антона лежал лицом к морю, блаженно закрыв глаза. Голову его закрывала красная косынка в белый горошек, завязанная так, что напоминала шапку Гиппократа (прим. — повязка «шапка Гиппократа» накладывается на голову при черепно-мозговой травме).
Соленые брызги прибоя почти по-настоящему оседали на Галиных губах.
Она собралась с силами — солнечный свет вокруг чуточку потускнел от вторжения чужого разума — и прикоснулась к обнаженной коже руки, которую крепко сжимала в реальности.
— Дядя Сергей!
Папа Антона тут же открыл глаза и уставился на нее с неподдельным изумлением и радостью.
— Галка! — голос в шуме прибоя звучал совсем негромко. — А ты что тут делаешь?
Она пожала плечами.
— Проходила мимо, заглянула вас навестить.
— Ух ты! — обрадовался дядя Сергей, поднимаясь с шезлонга с невиданной прытью. — Молодец, что зашла, а то я здесь совсем один. С ума схожу от скуки. — Он махнул Гале рукой в сторону дома, продолжая говорить, пока они шли туда. — Антоха все обещает да обещает заехать... только завтраками кормит. В последнее время совсем звонить перестали, и он, и Нелька.
— А давно звонили? — спросила Галя.
Дядя Сергей задумался, наморщил лоб.
— Не помню. Давненько. Ты никаких новостей не слышала?
— Они говорили мне, что ждут, когда вы вернетесь домой, — сказала она осторожно.
Дядя Сергей остановился, повернулся к ней лицом и удивленно рассмеялся.
— Да куда ж я теперь отсюда? Смотри, какое море, вдохни, какой воздух! Да и Аннушка моя скоро придет, готовлю к ее приезду дом, делаю ремонт.
Он аккуратно взял Галю под локоть почти настоящими пальцами.
— Хочешь зайти и посмотреть? Там, правда, пока ни мебели, ничего нет, только голые стены, но я уже купил краску. Хочу сделать красный потолок и красные стены... — Он нахмурился, как будто собственные слова показались ему странными, посмотрел на море, которое вспенилось и чуть посерело, и покачал головой. — Нет, не красный. Белый. Аннушка любит белый цвет.
Галя — тоже аккуратно — высвободила локоть и посмотрела вниз. Как она и думала: тень дяди Сергея, черная, вытянувшаяся в длину к самой воде, Галину тень не отпустила. Но и без этого было видно, что надо уходить. Море пузырилось. Солнце резко порыжело, закровило и прямо на глазах закапало лучами-каплями в потемневшую воду.
Если она сейчас попытается слишком сильно надавить, момент травмы может вылезти наружу. И если дядя Сергей испугается, он запросто может перепрятать себя где-то еще.
— Посмотреть хочу, но, наверное, уже в следующий раз, — сказала она, вздохнув. — Бегу домой, хочу своих навестить, не стемнело.
— А, — понимающе кивнул дядя Сергей, — понимаю. Ну что же, там все равно пока смотреть нечего. Может, в следующий раз уже будет что, вот и посмотришь.
— Вот и посмотрю, — сказала Галя.
Она снова оглянулась в сторону моря и снова наткнулась взглядом на шезлонг под бело-красным зонтом. В нем снова сидела фигура, но по очертаниям было видно, что это не дядя Сергей, а кто-то еще.
Галя прищурилась и с облегчением вздохнула, когда увидела, что фигура женская.
Анима. Возлюбленная, настоящая любовь. Как хорошо, что защищать разум явилась она, а не вертлявая как Джокер из фильма Тень или сам Сатана, черный, рогатый и огромный, как дом (прим. — перечисляются архетипы по Юнгу). Гале до сих пор иногда снились кошмары после случая, когда ей пришлось бороться за разум пациента с этим мрачным созданием.
Архетипы обычно обитали в бессознательном и не лезли наверх, проявляя себя только во снах. Но когда сознание пряталось, они вставали на его защиту — иногда вредя ему, не позволяя вернуться, но защищая от боли, которую могло причинить возвращение в реальность.
Гале повезло: разум дяди Сергея защищала любовь. Ей даже не придется сражаться с ней. Достаточно будет попросить.
Глава 15. Антон
Галя отыскала отца — и известие об этом радует Антона настолько сильно, что в течение пары секунд он даже не может дышать. Горло сжимается, скручиваются и пытаются провернуться вокруг позвоночника внутренности. Ему требуется время, чтобы обрести дар речи, и Галя дает ему это время: дожевывает шоколадный батончик с орехами, достает и распечатывает новый, забирается в сумку глубже и извлекает оттуда большой блокнот с нелинованными белыми листами и упаковку фломастеров...