— Зачем это? — Он тут же обзывает себя олухом: уж точно не допрашивать ее сейчас должен, а благодарить. — Спасибо, что нашла его, Галь... я сейчас позвоню Неле и вернусь.
Антон торопливо хватается за телефон и выходит в коридор, уже набирая сестру. Неля отвечает с первого гудка: видимо, ждет звонка, и когда он сообщает ей, что случилось, начинает тихонько всхлипывать.
— Неужели получилось... Наконец-то... Тош, скажи ей... скажи ей спасибо...
— Я все скажу, Нель, не переживай, — говорит он мягко, когда голос ее срывается. — И уже сказал. А она сказала, что на следующей неделе мы сможем поговорить с ним.
— Поговорить?.. — Неля почти шепотом произносит это слово, ей явно тоже оказали голосовые связки. — По-настоящему поговорить?
— Через Галю, — уточняет он, понимая, что мог дать ей ложную надежду. — Она говорит, это поможет папе быстрее принять реальность. Он побыстрее сможет осознать, что произошло и где он находится, и ей тогда будет проще вывести его из комы.
— Понятно...
Сестра шмыгает носом, и на заднем фоне Антон слышит взволнованный детский голос:
— Ма-ам! Ты плачешь?
Костя, конечно, тут как тут.
— Немножко, — отвечает Неля и снова шмыгает, — дедушке стало лучше, и я просто обрадовалась за него.
— Если ты обрадовалась, зачем плачешь? Надо улыбаться! — возвещает рассудительно Костя, и она тихонько и нежно смеется.
— Знаю-знаю. Но бывает, что люди плачут от радости.
— Почему?
Но Неля уже переключается в режим строгой мамы:
— Потому. Иди-ка, поиграй, я пока говорю с дядей Антоном. Потом пойдем в магазин. — Небольшая пауза, видимо, чтобы сын ушел из поля слышимости, а потом вздох. — Позвонишь сам?..
Она всеми силами старается не говорить «мама», но Антон понимает и безропотно смиряется с неизбежным.
— Позвоню.
— Если она соберется приехать еще раз, скажешь, ладно?
Мысль о том, что мама снова появится в доме, Антону претит еще больше оттого, что в доме теперь появляется Галя.
Маме нравилась Галя, а Гале нравилась мама, о чем каждая из них много раз ему говорила. Галя наверняка ей сочувствует и понимает. Она молчала как рыба когда Антон в тот ужасный день выливал на нее потоки своей обиды и злости — и теперь он знает, почему, — но наверняка у Гали был свой взгляд на то, что тогда произошло.
Наверняка, ведь у нее тоже может случиться этот чертов импринтинг, если, конечно, этого уже не произошло.
У Гали тоже может быть запечатление.
Антон думал об этом и раньше, а в последнее время мысль и вовсе разъедает его изнутри, как неразбавленная кислота.
Но он скорее откусит себе язык, чем задаст Гале этот вопрос.
Кстати, почему она так долго сидит в комнате?
— Если соберется, я ее отговорю, — обещает он Неле и заканчивает разговор. — Слушай, я пойду. Галя еще здесь, надо договориться на завтра.
— Ладно, — тут же покоряется она. — Только обязательно передай от меня спасибо. Не вредничай.
— Передам, — говорит он. — Пока.
Антон нажимает на отбой и возвращается в комнату отца, где Галя все еще сидит на стуле и... рисует?!
Ее спина напрягается, когда он останавливается рядом и заглядывает через плечо.
Задний план: море с четкой береговой линией и набросок шезлонга, стоящего у воды, на переднем — пока еще совсем приблизительная зарисовка дома с крылечком и высокой крышей.
Линии уверенные и ясные, и Антону не кажется, что Галя вот так запросто решила минутку порисовать, доедая шоколадку.
Дом ему что-то напоминает.
— Неплохо, — небрежно роняет он, не желая признавать, что вообще-то даже хорошо, и Галя тут же отрывается от рисунка.
— Да. Кое-чему научил ты, кое-что подсмотрела в интернете. — Антон был бы польщен признанием своих заслуг, если бы не безразличие, с которым она это сказала. — Кто-то записывает, а мне проще нарисовать, чем записать.