— Фламинго! Чуть не забыла про фламинго!
Она быстро хватает розовый фломастер и начинает рисовать двух птиц по обеим сторонам от крыльца, а Антон снова пялится, на этот раз на имя любовницы отца, и вопрос щиплет, как пузырьки минералки, у него на языке.
— Аннушка, — наконец говорит он. Почти одновременно и дом становится не просто домом; фламинго расставляют все по местам. — Ты видела ее там, с отцом?
— Не совсем, — говорит Галя. — Долго объяснять... А кто это?
— Это ее дом, — говорит Антон, и теперь он уверен точно. — Это женщина, с которой встречается отец. Анна Большова.
«Как актриса, — сказал отец ему, когда они впервые завели об этом разговор. — Я не собираюсь приводить ее жить к нам, ты не думай. Но вы с Нелькой уже оба взрослые, так что я решил, что вам надо знать».
— Ты ее знаешь? — спрашивает Галя.
— Да, — коротко отвечает он. — А что?
— Она сможет прийти завтра? Надо, чтобы она пришла.
Аннушка навещала отца в больнице, Антон это знает. Но к ним в дом не приходила ни разу, хоть и звонила и спрашивала, как у отца дела. Возможно, потому что боялась наткнуться на бывшую жену своего любовника — заботливые соседки, шесть лет назад с любопытством наблюдавшие за тем, как распадается семья Антона, сегодня наверняка просвещали всех интересующихся по поводу «Светка Лаврова приезжала. Это которая в Москве с миллиардером теперь живет, ну, помнишь, двоих детей своих бросила».
А может, у Аннушки были другие причины. Например, нежелание видеть здорового и сильного мужчину, каким еще недавно был отец, прикованным к постели. В подгузнике. Со стоящей возле кровати емкостью для сбора мочи.
— Сомневаюсь, — говорит он. — Без нее никак?
Галя смотрит на свой рисунок, потом поднимает на Антона взгляд, и, кажется, впервые за все время, что они проводят наедине в этом доме, открыто встречается с ним глазами.
— Ему это очень поможет.
Он чувствует в словах какую-то недосказанность... как будто Галя знает об отце и Аннушке что-то еще, о чем не хочет ему говорить. Не скрывает из-за недоверия или что-то в этом роде, а молчит, потому что... это личное и касается только отца?
Как много вообще психопрактик узнает, когда забирается в чужое сознание?
Антон кивает.
— Ладно. Я позвоню ей. И потом скажу тебе, придет она или нет.
Он ждет, пока Галя соберет свои вещи, и провожает ее к двери, обговаривая на ходу время завтрашнего визита: если Аннушка согласится, можно чуть позже, но не слишком, чтобы успеть уехать, и Антон уже почти открывает рот, чтобы все-таки не вредничать и передать Гале спасибо от Нели, когда у нее звонит телефон.
На экране — не то чтобы Антон пытался разглядеть намеренно, нет — большими буквами высвечивается «Эдик».
— Привет! — отвечает Галя радостно, вдевая руку в рукав пальто. — Я перезвоню, сейчас не могу говорить.
Она кладет телефон обратно в сумку, и, прежде чем Антон успевает себя остановить, с его губ срывается вопрос, на который он не имеет права:
— Кто это?
И Галя дает ответ, который меняет все между ними.
Глава 16. Галя
Галя не хотела врать, не хотела придумывать, чего нет на самом деле, но слова сорвались с губ будто сами собой.
— Это мой парень.
Короткое молчание, непроницаемое выражение лица...
— Ясно, — сказал Антон, и она сама отвернулась, чтобы скрыть неожиданно запылавшие щеки.
Какой-то по-детски глупый поступок, глупая попытка вызвать ревность, показать, что у нее все хорошо... Галя понимала, почему это делает, но менее дурацким поступок от этого не стал. Стоило таких трудов не начать суетиться и не выбежать из дома Лавровых прямо в расстегнутом пальто.
Если бы Антон спросил что-то еще, точно бы сбежала.
Она перезвонила Эдику, пока шла домой. Он ответил тут же и, сто раз извинившись, спросил, не сможет ли Галя завтра во второй половине дня встретиться с ним в кафе. С ней очень хочет познакомиться некий Милослав Мицкевич, Youtube-блогер и ведущий канала о психопрактиках с двумя миллионами подписчиков.