Может, захочет снять сюжет. Он сейчас делает цикл о психопрактиках в медицине, ему очень нужен интересный материал.
Галя даже потеряла дар речи, когда услышала имя: тот самый Мицкевич! Она постоянно смотрела его канал, «Невероятный Милослав», была в восторге от сюжетов и даже как-то заказала мерч: худи с логотипом и кружку «НЕВЕРОЯТНИЧАЙ», которую папа с самого первого дня нарек пошлой.
И он здесь, в Ноябрьске! И хочет с ней встретиться!
Она, конечно, отказалась, но вовсе не из-за скромности: просто не успевала.
— Как жаль, — сказал Эдик искренне. Галя от души с ним согласилась; она была и вправду расстроена. — Он здесь ненадолго, через два дня улетает обратно в Тюмень. Я ему рассказал о тебе, и он прямо-таки загорелся идеей. У него ведь еще не было на канале гостей некробиопсихологов. А ты так вообще зеленодолька. Галь, может, подумаешь? Или ты боишься? Все будет максимально лампово, я обещаю.
— Я работаю, — призналась Галя со вздохом, — а так бы с удовольствием, правда.
— Работаешь? — искренне удивился Эдик. — В выходные?
Пришлось ему объяснить, и Галя, первоначально подумывавшая о том, чтобы уложиться в два слова, вдруг обнаружила, что рассказала все. Почти сама. Эдик разве что задал пару-тройку уточняющих вопросов о диагнозе.
— Ну что ж, понятно, — сказал он, дослушав. — Ладно, если будет нужен совет психодиагностика, ты знаешь, к кому обратиться.
Галя хмыкнула.
— Проведешь диагностику прямо по телефону?
— Нет, почему же... — Эдик, казалось, засомневался, говорить или нет, но потом все же решился. — Через две недели я опять приеду в командировку. К вам отправляют пару ученых из Тюмени, да и из Москвы уже второй год грозится кто-то нагрянуть, вот... вскочил на подножку уходящего поезда и я. Будет любопытно посмотреть на твоего пациента. Если, конечно, и этот Антон согласится.
— Исключено. Он ненавидит психопрактиков.
Она тут же поняла, что выдала себя, и, затаив дыхание, принялась ждать от Эдика какого-нибудь замечания на тему «а, так это он — твой импринт», но его не было. Вместо этого он сказал:
— Ладно. Тем более что я уверен в твоих силах. Знаю, что прекрасно справишься сама.
Галя неловко промолчала. Знал бы он, что заочно стал ее парнем! Хотя нет, погодите, работу свою она и правда выполняет хорошо. Настолько хорошо, что с ней хочет встретиться сам Милослав Мицкевич!
— Эдик, — сказала она, наполняясь неожиданной решительностью, — а давай я сейчас попробую перенести сеанс. Вдруг у меня получится на маршрутке уехать.
— А на маршрутке — это во сколько ты в городе будешь? — переспросил он с сомнением в голосе.
— В четыре часа максимум, обычно даже раньше приезжаем, — тут же воодушевленно затараторила Галя. — И у меня нет с собой вещей, ничего не надо завозить домой. Я могу встретиться с ним прямо с дороги. Возьму такси и приеду сразу в кафе, куда скажешь.
— Если в четыре, то, конечно, не поздно, — согласился Эдик. — Ему все равно надо будет прийти в себя после сегодняшней бурной ночи. Как и мне, так что, пожалуйста, завтра не обращай внимания на зеленоватый цвет моего лица.
Она хмыкнула.
— У тебя, вижу, серьезные планы на вечер.
— Ты бы только знала, — сокрушенно вздохнул Эдик. — Вот честно скажу: после такой тяжелой рабочей недели я бы лучше провел вечер дома, в компании куриных крылышек и холодного пива. Но Мицкевич — мой гость, так что... пойдем по клубам.
Галя представила себе Эдика, отплясывающего на танцполе под «Девочка уф-уф, она любит грув» (прим. — слова из песни «Aqua» исп. Элджей и Sorta) и не удержалась от смеха.
— Эй, это прозвучало оскорбительно! — сказал он, но в голосе слышалась улыбка.
— А откуда ты знаешь Мицкевича? — полюбопытствовала Галя.
— Встречался с его сводной сестрой, — коротко и уже без улыбки ответил Эдик и следующими словами явно попытался переменить тему: — Ладно, тогда я жду твоего звонка. Только не затягивай.
— Не буду, — сказала она.
Но потребовалось еще минут десять, чтобы решиться и позвонить Антону. Десять минут постоянных уговоров: ты — некробиопсихолог, ты сама выбираешь график работы, ты имеешь право устанавливать его так, как надо тебе.