Из комнаты отца доносится какой-то грохот, и его мысли прерываются. Неля ахает и бросается к двери, но Антон оказывается там раньше, рывком распахивает дверь — и видит лежащую на полу сбоку от стула Галю. Да она в обмороке! Он ничего не может с собой поделать: подбегает, падает возле нее на колени и пытается приподнять ее, помочь сесть. Она же слабыми и какими-то неживыми руками упорно отталкивает его руки.
— Нет... не надо. — Покрытая холодным потом ладонь почти прилетает ему в лицо, но Галя будто не замечает. — Все нормально.
Ее взгляд расфокусирован так, что ясно: ничего здесь не нормально, и это он должен был стоять и караулить возле кровати, и это отчасти его вина, что все так произошло. Антон пытается помочь снова — и она снова отталкивает его, почти дерется. Неля кладет руку ему на плечо, и только тогда он прекращает свои попытки, и отводит взгляд от Галиного лица, беспомощный и злой в своем молчании.
— Галя, ты как? — спрашивает Неля совсем так же ласково, как спрашивала чуть раньше его. — Принести водички? Сильно ушиблась?
— Нет, вовсе нет, — отвечает она, наконец помогая себе сесть и прислоняясь к стене. Волосы рассыпаются по плечам, прямо как ночью, в постели. Антону стоит больших усилий отогнать эту мысль. — Вчера меня тоже выбросило так... резко. Но такое бывает. Я рассказывала Антону. Ничего страшного.
Ну да, Галя рассказывала. Нет причин ей не верить, но все же Антон пристально вглядывается в ее лицо. Почему у него ощущение, что она врет? А если да, то зачем?
Они провожают Галю в кухню, где поят кофе и молоком и зефирками. Неля расспрашивает, как все прошло, и Галя отвечает, но Антон едва ли слышит ответы. Все его внимание занимает выражение ее лица, он следит за ним, как кошка за мышью, как паук за мухой — следит, пытаясь снова поймать ее на лжи.
Галя соврала насчет своего падения, он чувствует. И то, что она пытается это скрыть, может означать разное. Например, что она перенапряглась в попытке поскорее вытащить отца из комы. Например, что она переоценила свои силы и на самом деле вовсе не готова вернуть его в реальность за три недели.
И вдруг его осеняет.
Антон сидит как на иголках следующие пятнадцать минут, пока Галя заканчивает рассказ и снова уверяет Нелю в том, что отец вот-вот очнется. Когда она поднимается из-за стола, он поднимается с ней:
— Я провожу, — и Галино молчание в ответ на это заявление только подтверждает правоту его догадок.
Они выходят вместе в почти летний день. В мае в Зеленодольске всегда так: зима и лето идут рука об руку, весело играют в догонялки, перебивают друг друга с вечера до утра. Сейчас около пятнадцати тепла. К ночи будет минус один.
Антон видит, как Галя сначала завязывает пояс плаща вокруг талии, потом распускает его, решив оставить распахнутым. Он уже готов заговорить — они подошли к воротам, — но Галя неожиданно останавливается и заговаривает первой сама:
— Ты рассказал?
Он тоже останавливается и пытается поймать ее взгляд, но Галя упорно отводит глаза и смотрит куда-то за его левое плечо. Ее руки теребят пояс, пропускают меж пальцев, мнут.
Он знает, о чем она, но все равно не может удержаться:
— Про что сказал? И кому?
Галя хмурится и все-таки глядит на него, закусив губу. Невыносимое и яростное желание поцеловать ее накатывает так неожиданно, что Антон почти не может сопротивляться. Настала его очередь отводить взгляд, но Галя не замечает, потому что уже бормочет, совсем отвернувшись и уставившись куда-то в забор:
— Про вчерашнее. Своим друзьям, Неле, кому угодно. Группе. Антон, только не перебивай, ладно?.. Ты можешь не платить мне за этот сеанс и за следующий тоже, я знаю, что у тебя сейчас тяжело с деньгами, но только не рассказывай про вчерашнее...
Нет, он сейчас схватит ее в охапку и затрясет!
— Ты что, сдурела?! — грубо, но Антон настолько глубоко задет тем, что она говорит, что не контролирует себя. — С чего ты решила, что я собираюсь кому-то рассказывать?