Душистое. Сладкое. Такое...
— Я вижу, вы с Тошкой уже не кусаетесь постоянно. — И она моментально перестала чувствовать вкус. — Даже начали разговаривать.
— Да, — сказала Галя осторожно.
— Я ведь помню, как близко вы с ним дружили, — продолжила Неля задумчиво, мешая ложечкой чай. — Я, конечно, взрослая была в сравнении с вами, подкалывала, но, если что, я без злого умысла. Скорее, наоборот. — Она сделала паузу, которую Галя не прервала. — Тошка ведь у нас колючка с детства. Ты такая нежная девчушка была, и вдруг вы стали дружить. Знаешь, сколько раз я угрожала побить его, если он тебя обидит?
Она не знала.
— Я... не лезла, когда он связался со своей этой Группой, хотя потом, ясное дело, высказала ему все, что думаю. Ты знаешь, что он ушел оттуда, да? Он тебе сказал?
— Значит, правда. — Ей, кажется, не удалось скрыть удивление.
— Правда, — подтвердила Неля. — И мы с отцом прямо выдохнули. Не знаю, как в Ноябрьске, но здесь они были как рэкет из девяностых. Как самые настоящие бандиты. И я рада, что Тошка опомнился.
— И я рада, — сказала Галя честно.
Неля помолчала, внимательно, как будто в поисках подсказки, вгляделась в чай, но все-таки решила продолжить:
— Антона очень ранило то, что мама нас бросила. Я выплакала все глаза у Сашки на плече, но я-то девчонка, а Тошка поначалу многое держал в себе. И как с цепи сорвался, когда вы поругались. — Галя чувствовала, как выпрямляется на стуле все сильнее и сильнее, но ничего не могла поделать. Зачем Неля ей это рассказывает? К чему она ведет?..
Хлопнула дверь в комнату дяди Сергея, и они с Нелей синхронно вздрогнули. Галя тут же поднялась со стула — все такая же прямая, будто в позвоночнике стальная спица, и только внутри все дрожит, как абрикосовое желе.
— Спасибо за чай, пойду работать.
Неля вгляделась в ее лицо, открыла рот, чтобы сказать что-то еще... и сдалась.
— Да, ладно. Я буду тут, пока... помою посуду.
Галя ушла.
Она уже закончила сеанс и сидела в кухне Лавровых — рисовала то, что увидела в разуме дяди Сергея, — когда услышала, как к дому подъехала машина Антона. Спустя минуту он уже заходил в дверь, а спустя еще минуту — стоял рядом и заглядывал Гале через плечо, упершись рукой в стол в сантиметре от ее руки.
Всего-то лежащая рядом ладонь — а ее голодный импринтинг грыз воздух зубами и готов был выть от желания прикоснуться.
— Что это такое? — А еще и дыхание, овевающее щеку.
Галя поерзала, и оно тут же исчезло, как и рука. Стало тяжелегче.
На столе лежали два одинаковых рисунка дома Лавровых с идущей через весь фасад поперечной трещиной, и она рисовала третий, с точно такой же. Трещина была тонкой и едва заметной... но она была.
— Ты ведь на нее обратила внимание, да? Поэтому рисуешь?
— Да, — сказала Галя. — Поэтому.
Он пододвинул стул и сел рядом, внимательно глядя на рисунок — вроде бы чуть ближе, чем обычно, но она не была уверена, что это не игра ее мозга. Галя быстро закончила дом, вспомнила, что вдали виднелась ветряная турбина, надписала дату и, взяв первый рисунок, стала сравнивать.
— Я не рисовала в субботу и воскресенье... — Они оба знали почему. — Так что нарисовала дома сразу за два дня и могла что-то упустить. Но сегодня я снова ее увидела. Она не становится шире, но она есть.
— У отца какие-то проблемы? — спросил Антон.
— Я не думаю, — сказала Галя честно. — Это разрушается иллюзия, я такое видела не раз. Он хочет выйти на свет. А я должна все подготовить, чтобы все прошло как можно мягче. Но когда я потащу его наверх, в какой-то момент его мозг в любом случае испытает...
Галя запнулась: Антон потянулся к рисунку и пододвинул его к себе. Она едва успела убрать руку, едва успела отдернуть ее, чтобы он не коснулся — и он заметил, явно заметил, хоть и не подал виду. Это чувство неприкосновения было таким сильным, что Гале пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы оправиться.
Но ведь будет глупо сказать, чтобы он предупреждал?..
В дверях появилась Неля, проскакала взглядом по кухне, как будто между делом зацепила и их с Антоном. Галя снова почувствовала желание выпрямиться, но постаралась отвлечься, заговорив о важном: