— Хорошо, что ты пришла.
Неля тут же встревожилась.
— Что-то не так?
Галя коротко объяснила ей ситуацию, но теперь договорила до конца:
— Когда я вытащу разум дяди Сергея наверх, его организм испытает небольшое потрясение. Как после резкого пробуждения посреди ночи. Может прыгнуть давление, будет колотиться сердце, он может испугаться. Поэтому на финальный этап редитации всегда приглашается врач, обычно — лечащий. Вы сможете его пригласить?
Антон помрачнел:
— Сапожникова? А просто врача никак?
Галя удивилась:
— А почему ты не хочешь позвать его? Он — хороший специалист.
— Специалист-то, может, и хороший, но как человек — полное... — Антон встал, чтобы дотянуться до стоящего чуть поодаль электрочайника. — Заливался соловьем, когда рассказывал нам про хилеров, только забыл сказать, что после лечения отец может не выйти из комы. Еще и Нелю виноватой пытался сделать.
Неля явно смутилась.
— Ну, Тош, не начинай... Может, я и правда забыла, что он мне говорил.
— А может, это просто газлайтинг. В любом случае, я его тут видеть не хочу. Пусть сначала попросит у тебя извинений.
— Да не надо мне никаких извинений, — было видно, что Неля чувствовала себя все более неловко. — Тошка, почему ты не можешь просто сделать вид, что ничего не было? Пусть он придет, осмотрит отца и уйдет, и все.
— Как приходил сколько... ноль раз за месяц, пока отец дома?
— Ну он же знал, что папа технически здоров. Я говорила ему, что наняла сиделку, что с папой работает Галя...
— Так Галя делает свою работу, а он-то должен делать свою, нет?
Брат и сестра заспорили. Галя становилась свидетельницей их пререканий и раньше, так что воспользовалась временем, чтобы закончить рисунок. Вскипел чайник, и Антон налил всем, включая Галю, чай, но за стол не сел, а так и встал у нее за спиной, положив руку на спинку стула, отчего у нее по позвоночнику то и дело бегали мурашки.
Скоро она уже была готова сделать что угодно, чтобы они перестали.
— У меня есть знакомый хороший врач.
Лавровы замолчали. Галя тихонечко выдохнула: решение было не лучшее, но уже что есть, то есть. Тем более Эдик ведь сам предлагал ей...
— Он может прийти и посмотреть? — спросил Антон.
— Да, — Галя, не поворачивая головы, кивнула. — Он работает в Центре психопрактической помощи в Ноябрьске. Много раз пробуждал пациентов.
Молчание Антона было можно потрогать пальцами, если бы она захотела.
— Он — психопрактик.
— Да, — сказала Галя. — Психодиагностик. Эдуард Мурахтанов, можете посмотреть на сайте ЦПП.
У Антона вырвалось какое-то очень похожее на нецензурное слово, и она осеклась, чувствуя, как щеки заливает жаром. Конечно, он сложил два и два. Конечно, теперь он думает, что она посоветовала Эдика, потому что он — кто ее вообще в тот раз тянул за язык? — ее парень.
Господи, подумала Галя, чувствуя, как пылают щеки, уши и шея, ей ведь придется признаться Эдику в обмане, если они согласятся! Почему она просто не могла удержать язык за зубами и позволить Лавровым решить проблему самим?
— Ладно, Нель, твоя взяла. — Галя даже не пыталась понять, что именно чувствует: облегчение или обиду от его отказа. — Пусть будет Сапожников.
Не попрощавшись, Антон стремительно вышел и оставил их в кухне вдвоем. После недолгого молчания Неля вздохнула и сказала, что поговорит с Сапожниковым уже завтра и скажет Гале, что и как. Галя тоже вздохнула и стала собирать со стола рисунки.
Глава 21.1 Антон
Только к концу недели к нему наконец возвращаются здравый смысл, холодность рассудка и гордость. С мозгом сладить не так-то просто: ночью, лежа в постели, Антон все еще думает о том, как займется сексом с Галей в следующий раз, но днем мысли о ней почти удается выбросить из головы.
Почти — потому что ему никогда не удавалось совсем избавиться от них и раньше.
Почти — потому что Галя Голуб есть в них всегда.
Но ему некогда обсусоливать каждый ее жест и каждое сказанное ему слово. Надо думать о Марине. Потому что с Мариной на самом деле что-то случилось, и теперь отрицать это невозможно.