Антон договаривается с Ингой на субботу — выходной, больше вероятность застать дома Гамлета, а значит, вытянуть из него хоть что-нибудь, что может им помочь. Она соглашается сразу, говорит только, что должна продумать легенду, но уже через две секунды хмыкает в трубку и сообщает:
— Продумала. Во сколько поедем?
Он тоже думает и отвечает:
— В обед.
Инге тридцать восемь, она — координатор Группы, и, может быть, Антон и не стал бы ее просить, особенно учитывая, что больше не состоит в Группе сам, но другим бы потребовалось объяснять. Антону страшно не хотелось вовлекать посторонних. Чем меньше одни люди знают о том, что творится с другими людьми, тем лучше — по крайней мере, в такой ситуации, как с Мариной.
Инга и была контактом, который «пробил» Беллу Дюжеву по психопрактической базе.
А еще она проработала в службе судебных приставов почти пятнадцать лет. Этот опыт тоже может пригодиться.
Обычно Инга одевается в стиле спорт-шик: джинсы и футболки, брюки и худи, но на этот раз на ней строгий деловой костюм, и даже манеры другие — ни дать, ни взять актриса, вошедшая в образ. На шее — ожерелье с такими крупными и яркими зелеными и красными камнями, что это режет глаз.
Хороший ход. Гамлет наверняка будет таращиться только на него.
Антон подъезжает к дому Гамлета и встает у дороги, чтобы понаблюдать. Сквозь приоткрытое окно прекрасно видно и слышно, как Инга — представительная деловая женщина в очках и с папкой в руках — проходит через дворик к дому Сираканянов, звонит и, когда дверь открывает Гамлет, интересуется, можно ли увидеть его жену.
— А ты кто?
Гамлет, как обычно, сама приветливость с незнакомыми людьми. Инга частично заслоняет его собой, но Антон все-таки замечает, что на нем расстегнутая почти до пупа рубашка, и волосы всклокочены, как будто после бурной ночи.
Бурной ночи с Мариной? Он был бы рад, если так.
Инга неторопливо открывает папку и достает из нее несколько ярких желтых и голубых брошюр. Ее голос звучит предельно мягко и обволакивающе, ну просто пуховое одеяло:
— Я хотела поговорить с Мариной Владиславовной. Она давала мне номер телефона, когда мы встретились, но я не смогла дозвониться — все время отключено. Наверное, ошиблась цифрой. Хорошо, что я знаю вашу фамилию, мне было легко вас найти. Я принесла Библию и брошюры для вас и для нее. Могу я войти?
— Библию? Так ты из сектантов, что ли? — щурится Гамлет, и в голосе его звучат одновременно облегчение и досада. — Взяли привычку по домам ходить. Марины нет, — и он захлопывает дверь у нее перед носом.
Инга невозмутимо нажимает на кнопку звонка. Она держит ее, пока разъяренный Гамлет не распахивает дверь настежь, злой как черт:
— Ты что, сумасшедшая?! Я же сказал тебе, что ее нет!
— Тогда, пожалуйста, передайте Марине Владиславовне, что приходила Антонина, — говорит она так, будто он не нависает сейчас над ней с раздувающимися от злости ноздрями. Антон даже отсюда видит, как искажено его лицо — так, будто он из последних сил удерживается, чтобы не наброситься на Ингу. — Вот мой номер телефона. Я могу прийти в любое удобное время. Когда она будет дома?
— Нет, ты точно дура. Я же тебе сказал: Марины нет! — рявкает он, не обращая на бумажку с номером в ее руке ни малейшего внимания. — Придешь еще раз и будешь так звонить, полицию вызову!
— Тогда возьмите брошюры...
Гамлет грохает дверью — по тихой в это время дня улице звук проносится, как пистолетный выстрел, — и Инге не остается ничего другого, кроме как стратегически отступить в машину Антона. Он тут же отъезжает прочь, но только когда дом Гамлета скрывается за углом, Инга откидывается на сиденье и с чувством выдыхает:
— Да уж, дела.
— Что-нибудь заметила? — спрашивает он.
Она кивает, убирая брошюры в папку, привычно поправляет пальцем очки.
— Заметила. Во-первых, он был пьян, я едва не задохнулась от запаха перегара. И из дома, кстати, пахнет, как будто там разлили пару бутылок водки. Во-вторых, у него на шее здоровенный след, как от засоса. И выглядит совсем свежим. А в-третьих... В-третьих, я на сто процентов уверена, что слышала в доме женский голос. В доме есть женщина.