Не то чтобы Галю кто-то очень обижал в школе. Она была самой обычной девчонкой: бродила с подружками по коридорам во время перемен, участвовала в челленджах из TikTok вместе со всем классом и вздыхала по Ли Мин Хо. Имела собственное мнение. Училась на «отлично» только по тем предметам, которые были ей по-настоящему интересны: химия, биология, история, но другим уделяла ровно столько внимания, сколько требовалось, что не получить трояк.
Она была самой обычной. Таких, как правило, не трогают.
На таких, как правило, и не обращают внимания, но незадолго до ее вспышки Галя стала носить эти уродские брекеты. Нашлись желающие поразвлечься.
Галя в ответ на дразнилки презрительно фыркала и отворачивалась, но Антон потерял терпение быстрее и развлекся тоже: одному весельчаку подбросил на стол злую карикатуру, в которой изображал его головой в унитазе с задранными ногами, а на парту другому положил дохлую мухоловку и пообещал: «Если не отстанешь от Голуб, завтра их будет две. Живых. У тебя за воротником».
Он не стал рассказывать Гале — она была слишком гордой и наверняка сказала бы, что ей вовсе не нужна такая защита, а то и вовсе пожалела бы кого-то из шутников или заявила бы, что его выходка с мухоловкой слишком жестока. Тем более что тактика сработала сразу. И первый, и второй шутник ее больше не доставали.
Антон чувствовал себя странно: с одной стороны, ему нравилось, что Галя плевала с высокой колокольни на дурацкие попытки ее задеть, с другой — он ощущал в душе глубокое удовлетворение оттого, что за нее заступился.
Он и сам не знает, почему вспоминает об этом, когда преграждает путь кому-то из Группы и заводит какой-то отвлеченный разговор, уводя их в сторону от Гали.
Она не замечает: слишком занята разговором с Анисой... странно, они приходят и уходят из парка почти всегда вдвоем. Где же ее Эдик? Почему не пригласит свою девушку в кафе или просто не погуляет с ней вечером по берегу Терь-Яхи?
Черт бы побрал Галю и того хилера, что помог отцу, мысленно ругается Антон. Так просто было ненавидеть их всех скопом, а теперь, по крайней мере, к этим двоим, он испытывает чувство благодарности — и это тревожит и путает, и не дает существовать спокойно, как раньше.
Хотя кого он обманывает?
«Как раньше» для него и для всего мира закончилось в день Вспышки.
Глава 24. Галя
Галя одновременно и любила, и не любила середину июня.
Любила за то, что как раз в это время у студентов, таких же, как она, заканчивались экзамены, и они стекались — пусть тоненьким ручейком, но все же — обратно в Зеленодольск. Тогда город снова наполнялся жизнью. Тогда можно было посидеть под зонтиком летнего кафе с друзьями или пройтись по набережной Терь-Яхи, а то и вовсе дойти до середины озера по бетонной «стреле», если не лень и хочется полюбоваться на сверкающую на солнце воду.
В выходные на набережной устраивали дискотеку под открытым небом, и можно было отрываться под драм-энд-бейс хоть до самого утра.
А еще до конца июня шли белые ночи.
Это значило, что Галя могла спокойно возвращаться домой одна.
Не любила она середину июня, потому что в это время, как мафия после заката, просыпалась Группа.
Психопрактики негласно посещали только северную часть парка, ту, что тянулась от площади Мира и почти до набережной. Там стояли выкрашенные в яркий зеленый цвет скамейки, туда скатывались по ступенькам дорожки, ведущие к круглосуточным магазинам, там до самого вечера торчали школьники-стримеры, пафосно, еще ломкими голосами рассказывающие о том, как живется «в самом аномальном городе России».
Антипсихи занимали южную половину: танцующий фонтан, «Аристотель» с бубнящим на весь парк ДанДженом из колонок и выход на проспект принадлежали им.
Там же, по южной стороне обычно расхаживал патруль. Федеральная служба психопрактического надзора и контроля — коротко Надзор — приглядывала за местами скопления психопрактиков по всему городу. Сейчас Зеленодольск был гораздо тише, чем даже пару лет назад, и крупных стычек почти не случалось, но люди помнили.
Наверное, даже боялись.
Галя почти нет — почти, потому что среди антипсихов по-прежнему оставалось много тех, от кого можно было ждать чего угодно. Но патруль ходил. В эти дни покашливание надзоровских раций слышалось как-то особенно часто и с разных сторон. Наверное, решила Галя, все дело в исчезновении того психопрактика, Дюжевой. Она читала новости: полиция опросила мужчину, которому Дюжева оказывала услуги, заглянула в гостиницу, где она жила — и ничего. Психопрактик исчезла, не оставив следов.