В комментариях к новости было много намеков на Группу, так что наверняка займутся и ими. А здесь, в парке, их летом собиралось больше всего.
Это и мешало Гале наслаждаться теплым летним вечером. Это — а еще и то, что она надела сегодня новые босоножки, серебристые, со стразами, на каблуке — и натерла ногу прямо возле мизинца.
Она намочила ватный диск минералкой из бутылки, которую дала Аниса, и стерла кровь, но ходить было практически невозможно. Они кое-как доковыляли до скамейки, куда Галя плюхнулась, и... на сегодня с прогулками, кажется, было все.
Аниса была не менее огорченной, чем сама Галя — это чувствовалось по трюфельно-мшистому облаку эмоций, которые она распыляла вокруг на расстояние пары шагов, — и сразу же предложила выход:
— Птичкин, давай я добегу до круглосуточной аптеки. Куплю пластырь, залепишь, посажу тебя на такси? — Она огляделась по сторонам, и к эмоции расстройства прибавилось льдисто-лаймовое покалывание неуверенности. — Или попрошу кого-то из знакомых парней, чтобы тебя отвезли. Тут триста метров, меня жаба душит платить за вызов.
Галя хмыкнула.
— Меня тоже душит. — Но она тут же удержала Анису за плечо, когда та поднялась со скамейки. — Только в ту сторону не особо удаляйся. Там сегодня Ветров.
Аниса свела густые брови.
— Да что я, первый раз замужем, что ли. Я у наших поспрашиваю, к стоянке добегу, на крайний случай.
Они одновременно поглядели туда, где у скамейки гоготали над чем-то Ветров и другие антипсихи, постарше.
Антона с ними не было... но Гале больше не становилось легко от этого осознания.
Она видела его, все эти вечера видела рядом с ними. Он постоянно вертелся поблизости, подходил, заговаривал — сам! — останавливал тех, кто решил пройтись. Его похлопывали по плечу, с ним охотно чем-то делились и вели себя совсем по-свойски.
Ненадолго же Антона хватило.
Галя ругала себя: не смотреть бы, и не коситься в ту сторону постоянно, не провожать его взглядом... но ничего поделать не могла.
Это для него все стало, как раньше. У нее мерзли руки, постоянно было отвратительное настроение, снова и снова тянуло смотреть фильмы без хэппи-энда и плакать, обняв подушку.
Вот бы взять и хорошенько разозлиться на Антона, вот бы!..
Но сегодня он был в черной футболке и серых, почти белых джинсах, и на него явно заглядывались другие девчонки. Или не заглядывались, а ей так просто казалось. Галя от ревности была готова грызть ногти, но ревность не имела ничего общего со злостью.
— Я быстро, — сказала Аниса.
Галя с усилием отвела взгляд.
— Я тебя жду.
Аниса убежала, и она осталась на скамеечке одна. От нечего делать — и чтобы не следить за перемещениями Антона — Галя намочила еще один диск водой и принялась оттирать кровь и с босоножки.
...Она почувствовала, как он приближается.
Не смотрела, настойчиво фокусировала внимание на капельке крови, оставшейся в труднодоступном месте у ремешка, но все равно почувствовала. Вибрировал воздух, становились чуть ярче цвета, отпускало напряжение...
— Привет.
Нет, она не станет показывать, как ему рада. Галя изобразила самое нейтральное выражение лица, на которое была способна, и только после этого подняла голову.
Антон стоял прямо перед ней. Что тебе здесь нужно?
— Привет.
Он повел подбородком в направлении босоножки, которую Галя держала в руках:
— Сломала каблук?
— Нет, — она сжала ремешок чуть крепче. — Натерла ногу.
Его взгляд переместился к ее стопе. Накрашенные розовым лаком ногти, маленькая ранка у мизинца, по-северному белая и без загара... стопа была не просто босой, а голой, неожиданно ударило осознание, и Галю накрыло изнутри такой волной жара, что стало трудно дышать. Если бы она могла втянуть ногу под юбку, не привлекая внимания, она бы это сделала, а теперь... Теперь оставалось только мучительно пытаться не покраснеть. И молчать, молчать...