- На том, как ты ушла, - сказала Гира.
- Да, именно… Самое главное ты уже слышала, так что можешь легко догадаться, что было раньше.
- Я все знаю, дорогая. И твое прошлое, и настоящее, и даже, немного, будущее.
- Может, тогда расскажешь мне немного о будущем? – спросила Ниннет.
- И хотелось бы, но Старейшины берут с нас клятву соблюдать, как бы вы сказали, Вечный Маскарад.
- Очередные клятвы, - вздохнула Ведьма. - И в чем же она заключается?
- Все очень просто – никому не говорить, что ты видел до своего нынешнего воплощения.
- А вы помните свои прошлые жизни?
- Жизнь у нас одна, дорогая, а воплощения не имеют большого значения. Просто быть чьим-то отцом и стать в новом воплощении невестой своего собственного сына – сомнительное удовольствие.
- Как интересно, - сказала Ниннет, снова наполняя бокалы, - И часто с вами такое случается?
- Если учитывать то, что новое дитя, до заточения нашего рода, рождалось один раз в две-три сотни эонов, то не так уж и часто. Пожалуй, как и рождение ребенка смешанных рас, извини, если обидела тебя.
- Я уже давно ни на кого не обижаюсь, Гира, - залпом осушив бокал Ведьма с упорством вгрызлась в яблоко. - На душе тоже бывают мозоли, а они, если знаешь, не болят. Так вот: как я убежала из дома. Собственно, начиналось все с малого: сначала соседские дети просто шарахались от меня, как от прокаженной. Потом, когда я подросла, меня не захотели пускать в школу, и моей маме пришлось самой учить меня грамоте, и, естественно, традициям моих лесных предков.
- Жреческому волшебству?
- Нет, кончено, не только этому, но в основном, да. Особенно местной ребятне нравились наши танцы новорожденных лун. Чем они нас только не забрасывали, но мама хорошо умела ловить предметы на лету, и на ужин у нас почти всегда имелся огромный омлет с овощами. Если только кому-то было не жалко кидаться свежими продуктами, - Ведьма тихо засмеялась, слегка шевельнув кисточками ушей, - Вот тогда, собственно, все и началось. Народ кипел, духовенство негодовало, власти молча отсиживались в своих загородных резиденциях. Сначала отца это даже забавляло, да и благословение дочери Матери Леса очень помогало ему искать и приносить столько дичи, сколько ни один другой охотник не приносил и за десяток дней беспрерывного лазания по чащам. Сперва он стал немного выпивать, чтобы снять усталость. Друзей из-за нас у него не осталось, и он целыми вечерами молча пил, глядя на огонь в камине. Мама говорила, что это поможет ему излечить душевные раны, и угощала меня конфеткой. Не знаю, где она ухитрялась их достать. А когда мне исполнилось шестнадцать… Тогда все началось по-настоящему.
Гира молча слушала смурную Ведьму, внимательно вглядываясь в черную бездну ее мутировавших глаз. Сейчас перед ней сидела не властная, мудрая, много повидавшая в своей жизни святая матерь запретного ордена, а маленькая испуганная девочка, которой просто некому было излить то, что скопилось на душе. Всеми гонимая, всеми проклинаемая девочка – получеловек, полуэльф, попытавшаяся сбежать от своих проблем, но обретшая только новые муки.
- Как-то раз мама послала меня в лес собрать лечебных трав для отца, в то время его сильно покусали волки. Я бродила среди деревьев, спрашивая у них совета, какую траву лучше было собрать. В этот момент как назло в этих местах решил поохотиться сынок местного дворянина со своей свитой. Он заметил, как я срезаю листья с куста одерника и подозвал к себе. Кто бы мог подумать, что грязная колдунья-полукровка приглянется этому избалованному мальчишке. Он спросил мое имя, но я ему не ответила. Его дружки принялись дразнить меня, но он вступился за меня, и вдобавок даже представился. Торвальд Гаммор, сын Лейфура Гаммора, сына Тора Гаммора! Просто гусиная напыщенность!
- Смешной, - хихикнула Гира, - А какой он был из себя? Хотя бы симпатичный?
- Скорее, милый, как мягкая игрушка, - мрачно сказала Ниннет, - Круглый розовощекий юнец, которому еще и жениться-то рано. Но он не обиделся на мое молчание, и даже подарил мне перстень. Из белое золота, украшенный рубинами. Я прибежала домой и рассказала все маме. Естественно, она этому не обрадовалась. Забрала его и попросила отца, чтобы он вернул его обратно. Старый барон с радостью принял перстень назад. Оказалось, что этот гаденыш спер у своего уважаемого папочки фамильную драгоценность, которая хранилась в их семье со времен основания династии. Но этот мальчишка ни капли не успокоился, даже не смотря на красную от отцовского ремня задницу. Каждый день слал мне гонцов с подарками: камни, золото, шелка… Даже один раз прислал зверька с Северных пределов. Представляешь – песца-альбиноса! Ну и что мне с ним было делать? Отец уже умаялся каждый раз собственноручно возвращать подарки барону Гаммору, да и сам он был не в восторге от выходок своего отпрыска. Молва дурная по селу понеслась, что я приворотом молодого баронета охмурила, что богатства у него ворую, ну и все в таком же роде. Вот только добро у этого сукиного сына быстро закончилось.