— Нѣтъ, ты вотъ что скажи: сердце-то сорвать! хрипѣлъ горбатый Бирюлевъ:- за всю жизнь расплатиться! Да и наболѣло жь оно у меня!
— Зальемъ! Утро вечера мудренѣе, утѣшалъ поручикъ подавая ему флягу.
— На гибель врагамъ народа! оказала Инна, подойдя къ пьющимъ.
— Amen! торжественно проговорилъ домовый ксендзъ Бронскихъ.
Инна подсѣла къ ближнему котелку и попросила себѣ ложку.
— Проголодалась, паненка? улыбнулся Квитницкій, гордо покручивая усъ.
— Цѣлый денъ съ лошади не сходила, весело отвѣтила она, принимаясь за кашицу.
— Весело намъ, говорилъ другой шляхтичъ:- мы своего дождались.
— И мнѣ весело, перебили Инна:- я такая же дочь революціи, какъ и всѣ вы.
— Пей, пани! крикнулъ тотъ, протягивая ей стаканъ водки.
— Горѣлка? Дай! — Она насильно заставила себя выпить полстакана, и, поперхнувшись, со слезами на глазахъ, опрокинула его въ траву.
— Графъ зоветъ васъ всѣхъ къ себѣ, сказалъ подошедшій къ нихъ Леонъ.
Въ палаткѣ Бронскаго собрались назначенные имъ офицеры. У входа стояла простая одноколка въ одну лошадь. Пани Лисевичъ привезла графу письмо инсургентовъ съ извѣстіемъ о стоянкѣ въ пятидесяти верстахъ дальше, и о предстоящемъ походѣ болотами и лѣсомъ на уѣздный городокъ.
Инна съ удивленіемъ глядѣла на Бронскаго.
Онъ сидѣлъ на кучѣ дорогихъ ковровъ въ гордой, повелительной позѣ, и едва кивнулъ головой вошедшимъ: Ова пошла знакомиться съ Полькой.
— Привѣтъ вамъ, сказала она, пожавъ ей руку:- женщины вступаютъ въ свои права!
— Что вы дѣлаете, шепнулъ ей Коля:- знаете ли вы кто эта дама? Это…. камелія.
— Здѣсь всѣ равны! отвѣтила Инна:- тѣмъ хуже для патріотокъ, если падшія женщины подаютъ имъ примѣръ.
— Панове! заговорилъ Бронскій:- мы должны расчистить мѣсто товарищамъ; они придутъ съ похода, имъ въ пору будетъ только съ гарнизономъ управиться; наше дѣло отрѣзать расквартированный по хуторамъ эскадронъ…. Я думаю….
— Графъ, это военный совѣтъ? перебила Инна.
Тотъ кивнулъ головой.
— Мнѣнія подаютъ младшіе, замѣтила она съ удареніемъ.
— Что тамъ такое? вступился Квитницкій:- насъ двѣсти родовитыхъ Поляковъ. Идти прямо и побить Москалей.
Завязался споръ. Одни предлагали идти двумя отрядами, чтобы заманить Русскихъ въ засаду. Другіе совѣтовали держаться къ лѣсу, чтобъ обезпечить отступленіе; третьи хотѣли ждать прибытія главнаго корпуса повстанцевъ.
— Надо поджечь коновязи, сказалъ Квитвицкій, — и тогда въ сумятицѣ ихъ легко перерѣзать.
— Рѣзатъ сонныхъ? вскрикнула Инна.
— А еслибъ ихъ отрядъ наткнулся на насъ теперь? возразилъ Бронскій:- что бъ это было? Нападеніе въ расплохъ?
— Всѣ средства хороши, если вредятъ врагу, вступился ксендзъ:- можно расположиться въ виду ихъ бивакомъ, отравитъ котлы и отступить въ разсыпную…. Пресвятая Марія, королева Польши, отпуститъ вамъ по грѣху за каждую каплю наѣзжей крови!…
— A la guerre comme à la guerre! сказалъ графъ:- я принимаю планъ Квитницкаго. Друзья мои, Польша воскресаетъ въ насъ; здѣсь, подъ открытымъ небомъ собрался нашъ первый сеймъ, какъ предстоитъ рѣшить судьбу отечества.
Всѣ единодушно подтвердили рѣшеніе, обнаживъ сабли, и начавъ шумно подавать голоса.
— А если я крикну: не позвалямъ? обратилась Инна къ Бронскому.
— Вспомните, что это для народа! сказалъ тотъ, подходя къ ней.
— Согласна! твердо проговорила она.
Когда всѣ разошлись, Бронскій отдалъ Иннѣ инструкцію назавтра и пошелъ проводить ее до палатки. Она немного пошатывалась; водка ее ошеломила.
— Что ни говорите, но этотъ образъ дѣйствій противенъ мнѣ, сказала Инна.
— А вы все съ своею идеальною честностью! отвѣтилъ онъ:- знаете ли вы, что я разъ обнесъ Русанова передъ губернаторомъ, какъ вреднаго человѣка? Да, и правъ: онъ вредилъ намъ въ общественномъ мнѣніи; будь онъ близокъ старику, и знай хоть половину нашихъ плановъ, развѣ онъ не сдѣлалъ бы того же?
— Будетъ; у меня и безъ того голова кружится!
— Надо такъ закружить разъ навсегда, чтобъ ужь больше ни отчего не кружилась.
Ночная темнота стала сдавать; розовые блики ложились по стволамъ березъ, закраснѣлись пни осинъ и дубовъ. По землѣ спали повстанцы, кто положивъ сѣдло подъ голову, кто на рукѣ. Сѣдые старики лежали въ перемежку съ молодежью…. Бронскій остановился надъ ними.
— Здѣсь все такъ полно, сказалъ онъ, кладя руку на грудь:- завѣтная мечта сбылась…. Я веду ихъ въ бой, за святую свободу…. Польша! Польша! Вырвалось у него неподдѣльнымъ порывомъ:- это все сыны твои; отовсюду сошлись они на мой голосъ; а вотъ иностранка, обернулся онъ къ Иннѣ,- достойная польской короны.