— Короны? перебила Инна.
— Вы не вѣрите? Долго ли же еще колебаться Инна? Что вамъ стоитъ сказать одно слово? вѣдь вы любите меня? говорилъ онъ, положивъ ей руку на плечо, и заглядывая въ глаза:- я вѣрю въ себя, пусть будетъ что будетъ! Раздѣлимъ будущность!
— Я не ошиблась давеча, отшатнулась она.
— Что вы?
— И еще спрашиваетъ! Подите! Отъ меня водкой пахнетъ! Я пьяна сегодня…. А вы нѣтъ, вы не пьяны! захохотала она и оставила озадаченнаго графа у входа своей оддатки.
Она подозвала водолаза и начала дразнить его: кинулась прочь, онъ за ней; она увернулась, и съ хохотомъ бросилась въ сторону; собака съ лаемъ металась за ней и сбивала ее съ ногъ….
— Ты еще не спишь? вошелъ Леонъ: — что это?
— Не сплю…. Не буду спать…. И ты не пьянъ? Леня, поѣдемъ кататься….
— Въ самомъ дѣлѣ ты видно хватила!
— Слушай, что это?
По лѣсу гудѣлъ дальній благовѣстъ заутрени.
— Леня, они тамъ ничего не знаютъ, они молятся по привычкѣ, и не чуютъ, что молитва услышана…. Услышана! крикнула она, обнимая брата:- плачъ со мной! Смѣйся! Пляши! Не хочешь? Лара! Рви его!
— Сумашедшая!
Леонъ поднялъ ее на руки и перенесъ на сваленное въ углу сѣно.
— Это насиліе! кричала она, вырываясь:- не хочу спать…. Я тебѣ казки казатиму!…
— Ну, хорошо! Хорошо! успокоивалъ тотъ, садясь къ изголовью.
— Завтра, Леня, завтра къ намъ! Всѣ кому тяжело на свѣтѣ! Лара долой ошейникъ! Сними съ него, Леня, сними!
Она попробовала приподняться и расхохоталась.
Леонъ положилъ ее голову къ себѣ на колѣни и началъ укачивать какъ ребенка. По временамъ она еще лепетала чуть слышно:- Хлопцы…. Не треба ихъ…. Сами…. Сама….
Братъ глядѣлъ на нее со слезами на глазахъ.
IX. Завялый букетъ
Проспавъ до полудня, Бронскій почувствовалъ, что его кто-то теребитъ за плечо, потянулся, вздохнулъ.
— Минуточку, пробормоталъ онъ, повертываясь на другой бокъ.
— Вставайте, рѣзко крикнуло ему въ уши. Онъ вскочилъ, протеръ глаза.
Передъ нимъ стояла Инна, раскраснѣвшись отъ жара, запыхавшись, словно за ней гнались.
— Русскіе, крикнулъ онъ, хватаясь за саблю.
— Идите, смотрите что у васъ дѣлается! Да, идите же! торопила она, таща его за рукавъ. Онъ побѣжалъ за ней на опушку. У сухой березы стояли два крестьянскіе воза; толпа окружила ихъ хозяевъ, связанныхъ по рукамъ, съ веревками на шеѣ; въ одномъ изъ нихъ графъ узналъ Грыцька…. Они отбивались и увертывались, толпа осыпала ихъ насмѣшками и бранью; тутъ же расхаживалъ Квитницкій, поджигая товарищей.
— Пане, кричалъ Грыцько, завидѣвъ Бронскаго:- що жь се за напасть така? Що воны кажутъ? И шкапу {Лошадь.} имъ треба и возъ? Якъ же такъ?
— Cтой, крикнулъ Бронскій, — что это за люди? Гдѣ вы ихъ взяли?
— Та въ шляху, пане, заговорилъ другой крестьянинъ, кланяясь:- разсудьте, якъ же то можно?
— Это измѣннки, перебилъ Квитницкій, — они не давали намъ подводъ; намъ нужны лошади.
— Такъ и душить ихъ? вмѣшалась въ толпу Инна, отталкивая державшихъ крестьянъ:- что они, обязаны раззориться для васъ?
— Та се жь, панночка! закричалъ Грыцко, не помня себя отъ радости: чи не вмерли? и въ шаблюкой? чи вы охвициръ, чи що?
— Вотъ погоди, будетъ тебѣ офицеръ, пся кревъ, какъ запляшешь на веревкѣ! грубо проговорилъ шляхтичъ, отсунувъ Инну:- бери его, вѣшай!
— Якъ? Мини? Та за війщо?
— А за шею, послышалось въ толпѣ, снова окружившей своихъ плѣнниковъ. Инна вырвалась изъ рукъ Квитвицкаго и опять кинулась на выручку.
— Кто не съ нами, сказалъ Бронскій, останавливая ея руку, — тотъ противъ насъ.
— А! теперь вотъ какъ! крикнула она, выдергивая руку:- теперь видно не въ гостиныхъ? Зачѣмъ было проклинать правительства? какая это свобода?
— Инна, говорилъ Бронскій ей на ухо:- опомнитесь? Что вы дѣлаете?
— Прочь! взвизгнула она, обнажая саблю, и бросилась въ толпу съ крикомъ: — назадъ! не трогать ихъ.
— Взмилуйтесь, завопилъ Грыцько, повалился въ ноги Бронскому и ухватился на платье:- возмить усе!… Боже мій милый?… Горпино моя!… Та у мене ще и жито не продано!
Другой мужикъ стоялъ со скрученными назади руками, свирѣпо потупясь въ землю и глядя изъ подлобья. Онъ попробовалъ рвануться локтями: веревки только кожу ссадили на мускулистыхъ рукахъ. Толпа захохотала.
— Пустить ихъ! сказалъ Бронскій, отвертываясь. Въ толпѣ пронесся ропотъ; всѣ кричали разомъ, размахивали руками. Квитницкій читалъ имъ какую-то бумагу, слышно было только самыхъ ближайшимъ.