Сѣли за столъ, но разговоръ не вязался; мущины переглядывались украдкой; майоръ курилъ трубку за трубкой. Авениръ вышелъ въ свою комнату; немного спустя, тамъ что-то брякнуло. Русановъ поспѣшилъ закашляться.
Но тутъ ужъ явственно донеслись удары молотка и стукъ объ подъ.
— Что жь это Аня тамъ дѣлаетъ? засуетилась Анна Михайловна и пошла къ сыну.
Русановъ съ майоромъ за ней. Она отворили дверь и остановились на порогѣ. Авениръ преспокойно загонялъ другую пулю въ двустволку. Они молча поглядѣли другъ другу въ глаза.
— Тихонько ты, Аничка, проговорила она совсѣмъ ужъ другимъ голосомъ:- смотри, чтобы не сорвалось какъ…. Я къ Юленькѣ пойду….
— Маменька, вы не безпокойтесь.
— Будь Его святая воля, тихо проговорила Анна Михайловна:- будь Его святая водя.
И ровною походкой вышла изъ комнаты.
— Ну, вотъ и отлично! безпечно выразился Авениръ:- а то пойдутъ эти обмороки да истерики, хотъ изъ дому бѣги.
— А, что это словно свѣтлѣетъ на дворѣ-то?
— Гдѣ свѣтлѣетъ? Что жь это такое въ самомъ дѣлѣ? который часъ?
— Да, двѣнадцатый ужъ, вынулъ часы Авениръ.
Русановъ вышелъ на крыльцо. Два столба пламени поднимались съ конца селенія, гдѣ была полковая конюшня; вѣтеръ доносилъ топотъ и ржанье по стойламъ…. Онъ вбѣжалъ въ рабочую, схватилъ со стѣны топоръ, и съ крикомъ: "пожаръ! пожаръ! Коновязи горятъ!" пустился по деревнѣ.
Авениръ за нимъ; майоръ сгоряча было тоже, но, вспомнивъ о женщинахъ, вернулся. На крикъ ихъ одинъ за другимъ изъ хатъ выскакивали солдаты, и наскоро подтянувшись; опрометью бѣжали къ конюшнѣ Вся деревня высыпала на улицу.
XI. Пожаръ
— Э, да это, братцы не конюшни горятъ, а заводъ! крикнулъ бѣжавшій впереди солдатъ.
— Заводъ! мелькнуло въ головѣ Авенира, и онъ почувствовалъ, будто разомъ навязали ему пудовики на ноги.
— Конюшня-то рядомъ, кричали другіе:- живѣй, ребята!
Не добѣжали они шаговъ пятнадцати до пылавшаго зданія, какъ изъ дверей его выскочилъ человѣкъ съ пукомъ соломы, затопталъ его, и вскочилъ на лошадь.
— Это не нашъ ребята, у насъ такихъ лошадей нѣтъ.
— Пали! крикнулъ Русивонъ.
Изъ толпы грохнулъ выстрѣлъ, лошадь дала отчаянный скачокъ и пропала въ темнотѣ.
— Чортъ съ нимъ, крикнулъ Русановъ, врываясь въ конюшню, — спасай лошадей!
Солдаты гурьбой вломились на нимъ. Владиміръ бѣгалъ по стойламъ, рубя топоромъ поводья; солдаты помогали саблями; но когда пришлось выгонять лошадей, они не шли; выведенныя силой, отбивались и лѣзли въ конюшню; защелкали арапники, поднялась ожесточенная борьба между людьми и животнымиа. Первый нашелся трубачъ, смекнулъ затрубить сборъ; заслышавъ знакомые звуки, лошади одна за другой перескакивали порогъ, и съ распущенными гривами, хвостъ трубой, цѣлымъ табуномъ мчались при свѣтѣ пожара на сборное мѣсто; дробный топотъ гудѣлъ по окрестности.
А пламя все разливалось съ ужасающею скоростью; огромные языки ослѣпительнаго огня поднимались наискось, переходя въ багровый отсвѣтъ темнаго дыма; тысячи искръ и головней вились въ воздухѣ; на колокольнѣ гудѣлъ набатъ, заглушаемый гамомъ сбѣжавшагося народа. Лѣвый уголъ завода съ громомъ рухнулъ, запылала соломенная кровля сушильни, служившей конюшнею; вѣтеръ потянулъ на деревню.
— Помогите, отчаянно вопилъ Авениръ:- заводъ! ничего не пожалѣю! воды! воды!
Онъ бѣгалъ отъ одного къ другому, толкалъ крестьянъ, кинулся въ огонь, и не помня что дѣлаетъ, поотворилъ краны аппаратовъ, схватилъ обгорѣлое стропило, взвалилъ на плечо и вытащилъ на улицу.
Ротмистръ прискакалъ во весь опоръ и обнялъ закопченаго Русанова; солдаты начали было тушить, какъ вдругъ неподалеку послышались выстрѣлы; на воздухъ поднялась ракета, другая, третья; казачій пикетъ мчался по улицѣ; за нимъ валилъ народъ съ криками: "Поляки! Поляки!" Сумятица стала общею.
Солдаты бѣжали къ лошадямъ и сталкивались съ народомъ; офицеры скакали сломя голову, ободряя растерявшихся; загремѣли трубы. Съ другаго конца улицы надвигалась темная масса людей.
Ротмистръ послалъ Русанова въ объѣздъ. Но вдругъ передніе ряды мятежниковъ освѣтились мгновеннымъ блескомъ и разразися оглушительный залпъ. Кавалеристы отвѣтили не менѣе оглушительнымъ: ура! И понеслись на толпу въ пики. Толчокъ разнесся глухимъ гудомъ по деревнѣ.
Мятежники дрогнули, передніе ряды смѣшались и обратили тылъ; съ фланга посыпались выстрѣлы штуцерныхъ; по толпѣ пронесся глухой говоръ; "пѣхота! пѣхота идетъ!" слышались голоса; банда стала отступать къ лѣсу, отстрѣливаясь рѣдкимъ огнемъ. Кавалеристы, заложивъ пики, рубились саблями; все смѣшалось въ безпорядкѣ, Коля наскакалъ на одного солдата; и сабля тотчасъ вылетѣла у него изъ его руки, повиснувъ на темлякѣ; онъ видѣлъ какъ его товарищъ упалъ головой на шею лошади, приподнялся и опять упалъ подъ саблями; поручикъ выпалилъ ему черезъ плечо надъ самымъ ухомъ; кто-то застоналъ у него подъ ногами; что-то сильно обожгло руку. Паническій страхъ овладѣлъ имъ; онъ безсознательно пятилъ лошадь назадъ, выѣхалъ за ряды, и безъ оглядки поскакалъ къ тому мѣсту, гдѣ стоялъ Бронскій.