— Скоро вы ѣдете, сосѣдъ? освѣдомлялась она,
— Хочется поскорѣй, говорилъ Чижиковъ. Повѣрите, Владиміръ Ивановичъ, я человѣкъ смирный, а до какой степени они меня озлобили своими продѣлками! Даже жалости я къ нимъ никакой не чувствую. Еще денька два и ѣдемте.
— И вы тоже? удивилась Юленька.
Русановъ кивнулъ головой.
Весь обѣдъ Юленькѣ было какъ-то неловко; она то заставляла себя шутить, то, не доканчивая начатой рѣчи, задумывалась, такъ что всѣ наконецъ замѣтили. Выйдя изъ-за стола, она тотчасъ опустила пажи амазонки и стала прощаться. Русановъ вызвался проводить ее, говоря, что ему нужно переговоритъ съ Авениромъ. Поднимая ее на сѣдло, онъ почувствовалъ легкую дрожь въ ея рукѣ, и положилъ себѣ не тревожить ея неумѣстными разспросами. Но не успѣли они отъѣхать полверсты, она пустила лошадь шагомъ и обернулась къ нему.
— Что, небось, завидно? сказала она, указывая хлыстикомъ на скрывавшуюся усадьбу.
— А то незавидно, отвѣтилъ Русановъ.
— Кто жь вамъ мѣшаетъ? проговорила она, замѣтно поддѣльнымъ голосомъ:- взяли бы себѣ жену, стали бы такимъ же семьяниномъ.
Русановъ молчалъ.
— Я понимаю васъ, продолжала она:- еще бы мнѣ васъ не понять! Мы оба надломаны. Говорятъ: "битая посуда два вѣка живетъ"; да что толку? Но вотъ что, Владиміръ Иванычъ, какой толкъ и мыкаться-то?
— Никакого, отвѣтилъ онъ.
— Зачѣмъ же вы ѣдете, живо перебила она.
— А зачѣмъ мнѣ оставаться? Полгода еще, по крайней мѣрѣ, лѣчиться надо; да наконецъ не вѣкъ же и воевать.
Она помолчала, поиграла поводьями, потомъ тихо проговорила, глядя всторону:
— Счастливый путь…. Охъ, да еслибъ вы знали, какъ охотно сама я уѣхала бъ куда-нибудь… только подальше… хоть въ Сибирь, хоть въ Камчатку…
Иной разъ едва слышная рѣчь разитъ больнѣй всякихъ возгласовъ любаго трагика; такимъ дѣйствительнымъ, жизненнымъ отчаяніемъ отдались въ Русановѣ эти слова…
— Вы думаете легко мнѣ здѣсь? продолжала она въ порывѣ откровенности:- мать родная косится, бѣгаетъ меня словно зачумленной; братъ… Ну, конечно, онъ такъ благороденъ, что не выказываетъ, какъ ему трудно снести пятно семейной чести развѣ я не чувствую этой обидной снисходительности? А сосѣди? Тѣ ужь прямо, чуть не въ глаза распутной зовутъ…
Тяжело было Русанову слушать ее, онъ почти обрадовался, когда она завидѣвъ невдалекѣ околицу хутора, подняла лошадь въ галопъ и не не сдерживала ее вплоть до самаго крыльца.
Они застали Авенира въ его рабочемъ кабинетѣ; онъ давалъ аудіенцію сѣдому атаману, и въ первый разъ еще, можетъ-быть, болѣе слушалъ чѣмъ самъ говорилъ…. Какъ только тотъ отпустилъ старика и спряталъ счетную книгу, Русановъ обратился къ нему съ вопросомъ: не будетъ ли порученій въ Лондонъ.
— Я ѣду за границу, прибавилъ онъ.
Юлія вздрогнула, Авениръ поднялъ на него изумленный взглядъ, прояснился вдругъ, и вдругъ взявъ обѣ руки Русанова, крѣпко стиснулъ ихъ…
— Какъ не быть порученій? заговорилъ онъ со со слезами на глазахъ;- давно готовы уже… Вотъ…. Онъ отперъ ящикъ письменнаго стола и досталъ денежный пакетъ. — тутъ все что можно послать, отвезите ей… Любите ее, Русановъ, любите мою бѣдную, несчастную сестру! Спасите ее! говорилъ онъ, обнимая Русанова. Онъ просидѣлъ съ ними вечеръ, толкуя о предстоящей поѣздкѣ, прося ихъ сохранить ее втайнѣ отъ уѣздныхъ язычковъ. Проходя темную залу, онъ столкнулся съ Юліей, поджидавшей его.
— Возьмите это, проговорила она взволнованнымъ шепотомъ, сунувъ ему въ руку брилліантовое колье: — можно продать… Это его подарокъ… Богъ съ нимъ, я ему зла не желаю…. Прощайте… — И она, едва сдержавъ рыданія, скользнула безъ шуму въ свою комнату.
Грустно выѣхалъ Русановъ съ маленькаго хуторка; судьба молодой женщины глубоко запала ему въ душу, теперь только понималъ онъ, какъ женщина можетъ любить и что она можетъ простить…
V. Проводы
У подъѣзда губернской гостиницы позвякивала бубенчиками почтовая тройка. Ямщикъ, стоя въ перекладной телѣжкѣ, увязывалъ переплетъ надъ двумя чемоданами. На дворѣ собирался народъ, дня два уже ходилъ по городу слухъ о поѣздкѣ Чижикова въ Польшу; всѣмъ хотѣлось въ послѣдній разъ взглянуть на земляка…
Онъ самъ хлопоталъ въ буфетѣ объ угощеніи созванныхъ имъ знакомыхъ; ничуть не подозрѣвая что происходило между ними въ общей залѣ, гдѣ они нежданно, негаданно, столкнулись носъ съ носомъ.
— Ну, братъ, говорилъ Полозовъ зятю, утираясь пестрымъ платкомъ:- тащилъ я теба, уговаривалъ проститься съ Митричемъ-то, а самъ попалъ, какъ куръ во щи…
— Что такое? отвѣтилъ Доминовъ, не поднимая глазъ съ полу.