— Да нѣтъ, какъ хотите…. Какъ же это такъ вдругъ? Какъ хотите, я не могу согласиться….
— А не хотите, такъ ужь извините меня. Дружба дружбой, служба службой. Я буду писать въ Петербургъ…
Директоръ при этомъ совершенно потерялся. "Непремѣнно лѣвою ногой сегодня всталъ съ постели," смутно думалось ему.
— Такъ какъ же? опросилъ Разгоняевъ.
— Дѣлайте, какъ знаете, отвѣчалъ директоръ, и махнулъ рукой.
— Я велю изготовить имъ прошенія объ увольненіи….
Отъ него Михаилъ Петровичъ пошелъ по классамъ. Онъ началъ съ старшаго и попалъ на урокъ исторіи. При входѣ онъ услышалъ слѣдующія слова:
— Нечего робѣть, господа, мы это дѣло обдѣлаемъ; свалить все на него… говорилъ учитель, и вдругъ заикнулся, увидавъ входящаго инспектора.
— Продолжайте, продолжайте, сказалъ Разгоняевъ, усаживаясь. — О чемъ это вы бесѣдуете?
— Мы проходимъ французскую революцію, отвѣтилъ учитель, и сталъ говорятъ о янсенистахъ, якобинцахъ, о доктринѣ Руссо и философіи Вольтера, о жирондѣ; далъ характеристику Робеспьера, Дантона, Мара; выдвинулъ личность Наполеона, и заключилъ необходимостью подавленія революціи и популярностію людей, на долю которыхъ выпадаетъ этотъ подвигъ. Инспекторъ былъ очаровавъ даромъ слова и начитанностію преподавателя.
— Позвольте познакомиться, вы гдѣ воспитывались? спросилъ онъ.
— Кандидатъ С.-Петербургскаго университета, Езинскій, отвѣчалъ тотъ.
Какъ только инспекторъ вышелъ, онъ обратился къ ученикамъ съ насмѣшливою улыбкой. Тѣ захохотали.
— Это я не вамъ читалъ, а начальству, сказалъ онъ:- теперь будемъ продолжать. На чемъ я остановился?
Въ шестомъ классѣ не было учителя; въ полуотворенную дверь слышался оживленный опоръ.
— Да послушай, Горобецъ, кричалъ одинъ голосъ съ заднихъ давокъ:- ну, положимъ, возстанетъ Венеція, развѣ Австрія допуститъ? Развѣ Франція допуститъ?
— Ты не понимаешь, горячился Горобецъ:- одновременное возстаніе! Понимаешь, сразу во всей Европѣ. Противъ Австріи — Венеція, Галиція, Венгрія, противъ Пруссіи — Познань, противъ Англіи — Ирландія.
— Развѣ имъ управиться съ солдатами? раздавался другой голосъ.
— Свободный человѣкъ дерется съ пятью, возражалъ Горобецъ.
— Ну, а этого я все-таки не понимаю, говорилъ третій голосъ:- у всякаго человѣка собственность, земля; ну, а вдругъ другой захочетъ отнять?
— Что за дичь! При правильномъ соціальномъ устройствѣ не захочетъ; всякій будетъ доволенъ своимъ.
— Ну, положимъ, захочетъ…. Положимъ…. Кто жь будетъ судить когда не будетъ правительства?
— Какой ты глупый! Изъ тебя никогда ничего не выйдетъ! Всякій можетъ судить!
— Какъ? Даже Хома, что за тобой ѣздитъ?
— А! Не по вкусу аристократу!
— Да кто жь его станетъ слушать?
— При ассоціяціи станутъ слушать.
— А если сосѣди войной пойдутъ?
— При ассосіяціи не будетъ войны….
— Нѣтъ, я все-таки не понимаю…. Какъ же финансы? Надо же министерство финансовъ.
— Зачѣмъ? какіе финансы? денегъ не надо, деньги только скопляются въ однѣхъ рукахъ; надо просто мѣнять продукты.
— Это какъ мнѣ купили сапоги, и я цѣлый возъ дровъ долженъ везти къ сапожнику?…
Разгоняевъ вошелъ въ классъ, Горобецъ торопливо сунулъ что-то въ ящикъ.
— Зачѣмъ же прятать-то? сказалъ инспекторъ, приподнимая крышку парты. Все утихло. У Горобца нашелся первый нумеръ Колокола за 1861 годъ, съ руководящею статьей Огарева, прокламація Михайлова, фотограффческія картинки варшавской работы самаго пикантнаго содержанія.
— Да вѣдь это придирки, господинъ инспекторъ. Кто жь не читаетъ Колокола? Развѣ только допотопные? Вы сами прогрессистъ….
— Попросите ко мнѣ дежурнаго надзирателя, обратился инспекторъ къ ученикамъ.
Вошелъ надзиратель.
— Отведите этого господина въ карцеръ. Я даю ему недѣлю сроку подумать на свободѣ что ему выгоднѣй, учиться или быть исключеннымъ….
— Что жь это значитъ? Какой это прогрессистъ? толковали гимназисты по уходѣ инспектора.
— Горобца! воскликнулъ кто-то:- это изъ рукъ вонъ!
По корридору задребезжалъ звонокъ, ученики высыпали изъ классовъ. Разгоняевъ столкнулся съ Тонинымъ, выходившимъ съ урока физики, въ сопровожденіи гурьбы гимназистовъ.
— Александръ Иванычъ! Александръ Иванычъ! Прощайте, Александръ Иванычъ! кричали они, скача вокругъ него и дергая его синій фракъ.
Тонинъ торопливо шелъ по корридору, со спискомъ подъ мышкой, обращаясь то къ тому, то къ другому, и качая головой.