— Какъ же такъ? говоритъ:- что это значитъ?
— А то, что всѣ люди мошенники ваше превосходительство….
— Но какъ же такъ однако! Стало-бытъ и я съ ними?
— Объ насъ съ вами, ваше превосходительство, и рѣчи нѣтъ; вы — генералъ, я прокуроръ, а тутъ про людей говорятъ….
Онъ слушалъ Русанова съ большимъ вниманіемъ и вертѣлъ табатерку между пальцами.
— Кончили? спросилъ онъ.
— Кончилъ, сказалъ Русановъ.
— Ну, батенька, сказалъ бы я вамъ: поцѣлуемтесь, да не брился сегодня, вотъ бѣда-то какая! А впрочемъ съ вами вирши-то разводить нечего; рыбакъ рыбака, а чудакъ чудака насквозь видятъ. Вотъ что я вамъ скажу, отложите попеченіе….
Русановъ этого, по крайней мѣрѣ по началу, никакъ не ожидалъ.
— Знаете ли вы, съ какимъ лѣшимъ сцѣпились? У него, батенька, въ Питерѣ такая рука, что какъ прихлопнетъ насъ съ вами, такъ отъ насъ только мокренько оставется, а изъ меня дымъ пойдетъ….
Русановъ поклонился и вышелъ въ переднюю.
— Ну, вотъ ужъ и разсердился, сказалъ старикъ въ догонку:- ладно, тамъ посмотримъ!
Пріѣхавъ домой, Русановъ тотчасъ же сѣдъ писать прошеніе объ отставкѣ; почти машинально написалъ онъ казенную фразу: "Не будучи въ состояніи по разстроенному здоровью;" потомъ замѣнилъ вторую ея половину словами: "по домашнимъ обстоятельствамъ", зачеркнулъ и это, взялъ листъ гербовой бумаги и прямо на бѣло написалъ: "Не будучи въ состояніи продолжать службу" и т. д. Окончивъ прошеніе, отвезъ его въ присутствіе и подалъ Доминову самъ.
— Что это? Прошеніе? проговорилъ тотъ не совсѣмъ покойнымъ голосомъ:- къ чему торопиться? Послушайте, вы не хорошо со мной поступили….
— Что это, Петръ Николаевичъ? Вы меня не поняли…. Сколько мнѣ помнится, личностей между нами не было; вамъ не нравилась моя отлучка, мнѣ не нравился вашъ образъ дѣйствій; если вамъ что-нибудь оскорбительно показалось, я готовъ удовлетворить васъ, чѣмъ угодно….
Доминовъ пожалъ плечами, Русановъ сдѣлалъ легкій поклонъ и вышелъ. На другой день онъ заѣхалъ къ Чижикову, разсказалъ ему свои неудачныя хлопоты, просилъ его взять на коммиссію продажу его движимости съ извѣстнымъ процентомъ на труды. Чижикомъ объявилъ ему, что духовное завѣщаніе уже утверждено, и выдано управляющему, но что онъ намѣренъ не оставлять дѣла и вести процессъ до послѣдней инстанціи, и что на завѣщаніи даже плохо соблюдено сходство руки Ишимова. Дома Русановъ свелъ счеты съ Пудомъ Савичемъ, и отданныя впередъ за два мѣсяца деньги оставилъ ему въ вознагражденіе за потерю жильца; попросилъ его взятъ почтовыхъ лошадей къ тремъ часамъ утра; самъ уложилъ чемоданы; пообѣдалъ въ довольно безразличномъ состояніи духа, и отправился къ Ниночкѣ добитъ вечеръ. Послѣднее время Русановъ жилъ въ какомъ-то лихорадочномъ напряженіи силъ. Отчего собственно происходило это, онъ не только не сознавалъ, но ему и въ голову не приходило задать себѣ такой вопросъ. Какъ только онъ оставался съ самимъ собою безъ дѣла, его начинала давить тоска, гнала его куда бы то ни было, заставляла хвататься за что бы то ни было.
— Это очень жаль, говорила Ниночка, сидя съ нимъ на диванчикѣ:- но что жь дѣлать? Ты должно-быть вовсе рехнулся…. Поѣду я съ нимъ въ деревню, чтобы меня тамъ волки съѣли…. Это мило!
— Нѣтъ, не рехнулся, и такъ это говорится, будто бы для успокоенія совѣсти, говорилъ Русановъ, улыбаясь:- я очень хорошо знаю, что ты своихъ рысаковъ и свою дожу не промѣняешь ни на какого дурака; такъ?
— Я думаю, что такъ.
— Ну, значитъ, сошлись и разойдемся вновь; а вотъ это хорошо, что горечи у васъ другъ противъ друга нѣтъ….
— Куда намъ до такихъ премудростей! захохотала Ниночка:- не въ первой!
Какъ же обрадовался майоръ пріѣзду племянника, и какъ удивился онъ, когда внесли его чемоданы!
— Что жъ это, Володя? проговорилъ онъ, разводя руками.
— Послѣ, дяденька, послѣ! Все, разскажу; дайте уснутъ: усталъ какъ собака.
Нѣсколько дней спустя въ губернскихъ вѣдомостяхъ напечатано было объявленіе о потерѣ духовнаго завѣщанія проѣздомъ отъ гражданской палаты до Ишимовскаго хутора.
VII. Осенніе дни
Въ половинѣ октября на югѣ Россіи продолжается еще то что у жителей средней полосы называется бабьимъ лѣтомъ. Русановъ чаще и чаще слышалъ голоса сосѣднихъ гончихъ. Онъ, по цѣлымъ днямъ просиживалъ у окна, глядя какъ старый Діодъ робитъ жбаны, бочонки изъ дуба, какъ везутъ на токъ снопы. Вотъ Охримъ съ Остапомъ поволокли бредень на ставъ; по грязной дорожкѣ идетъ откормленная свинья, похрюкивая, да повертывая мордой, а поросята съ визгомъ несутся впередъ неуклюжими скачками: птички-посмитюхи бѣгаютъ во двору. Все это было съ руки Русанову; эта незатѣйливая жизнь проходила передъ нимъ, какъ въ райкѣ, не тревожа его, не будя въ немъ никакихъ воспоминаній. Если не на что было смотрѣть, онъ съ одинаковымъ безучастіемъ слѣдилъ за дымкомъ своей папиросы, уносившимся въ окно и исчезавшимъ въ воздухѣ.