Холодна и непривѣтлива показалась эта сторона Русанову; онъ еще чаще сталъ погонять лошадь вплоть до самаго хутора. Пріютъ стараго майора глядѣлъ какою-то калмыцкою юртой, — до того обложили его сверху до низу соломой. Окна выглядывали, какъ мыши изъ норокъ, люди возились около него со снопами.
— Что это дяденька? вскрикнулъ Русановъ.
— А, то-то! значитъ знаешь, да не все еще! Обставляемъ на зиму соломой. Вотъ какъ завалитъ снѣгомъ подъ самую крышу, поднимется метель, пойдутъ морозы, и мы забьемся сюда, зароемся въ содому, не найдутъ насъ.
И пошли ненастные дни за днями, недѣли за недѣлями. Нигдѣ осень не лишена въ такой мѣрѣ поэзіи, какъ на югѣ Россія. Тучный черноземъ, выпиравшій богатую растительность, раскисаетъ въ невылазную грязь, и всякое сообщеніе съ сосѣдними хуторами прерывается; проливные дожди цѣлый день однообразно барабанятъ въ стекла, переполняютъ пруды; вода съ ревомъ и пѣною мчится по ярамъ, прорываетъ гребли, промываетъ туннели въ берегахъ. Вѣтеръ, не стѣсняемый листвой, гуляетъ на просторѣ и поднимаегъ съ земли вихри бурыхъ листьевъ. Немногія зимующія птицы прячутся по дупламъ; одни только черные крюки проносятся въ воздухѣ, шумя тяжелыми крыльями, и отрывистымъ карканьемъ будто радуются общей невзгодѣ.
Что же дѣлалъ Русановъ въ такіе дни? Знаете ли вы, читатель, чѣмъ топятъ въ Малороссіи даже богатые помѣщики? Соломой, — и самый процессъ топки довольно занимателенъ для новичка. Вотъ Владиміръ Ивановичъ сидитъ передъ узенькою голландкой, съ зелеными муравленными изразцами, и протискиваетъ въ нее огромный снопъ соломы; по мѣрѣ того какъ конецъ его сгараетъ, онъ суетъ въ печь выходящій изъ нея конецъ; догорѣлъ снопъ, другой занимаетъ его мѣсто. Это продолжается полчаса, часъ, и печи натоплены, въ комнатахъ тепло.
Русановъ ложится на диванъ и начинаетъ рыться въ старыхъ книгахъ, а новые журналы валяются неразрѣзанными. Иногда онъ просматривалъ Губернскія Вѣдомости, и съ усмѣшкой откладывалъ ихъ въ сторону. Когда Стеха приходила просить у него бумажекъ на пирожки и печенье, онъ ихъ отдавалъ ключницѣ съ замѣчаніемъ, что это литература.
Хороша была обличительная литература и въ столицахъ, — но до какихъ геркулесовскихъ столбовъ дошла она въ провинціи, этого, не читавъ, и представить себѣ невозможно. Въ этомъ отношенія Губернскія Вѣдомости, съ извѣстной точки зрѣнія, далеко оставили за собой столичную печать на пути прогресса. Обличали безграмотные мальчики, обличали разучившіеся старики, обличали дамы, все наперегонки обличало другъ друга. Въ чемъ? Въ какихъ общественныхъ язвахъ? Одну женщину, которая надолго оставляла отрадное впечатлѣніе во всѣхъ кому удавалось хоть на короткое время сблизиться съ ней, въ самыхъ площадныхъ выраженіяхъ обличили въ выходѣ замужъ за паренька безъ роду и племени; одного актера обличили въ томъ, что онъ сушилъ своя помочи, вязаныя изъ англійской бумаги (фабрика Арчибальда Мерилиза) на заборѣ сосѣда; какой-то кружокъ мирныхъ гражданъ обличали въ игрѣ въ стуколку; однихъ обличали въ горячности, другихъ въ холодности.
Авторъ очень хорошо помнитъ, какъ однажды, коротая осенній вечеръ съ однимъ изъ юныхъ литераторовъ подобнаго рода, они положительно не знали, чѣмъ бы дошибить время.
— А знаете что, обличимъ кого-нибудь, хватилъ литераторъ-обыватель.
— Пожалуй, согласился авторъ, заинтересованный такомъ экспромптомъ. Какъ хотите, отъ скуки очень интересно видѣть процессъ обличенія ex abrupto.
— Только я не разборчиво пишу, а хотѣлось бы прямо набѣло, чтобы завтра и отослать въ редакцію… Дебютируйте-ка! сказалъ литераторъ.
— Нѣтъ, ужь обличайте вы, а я позабочусь о синтаксисѣ и каллиграфіи.
Ну и обличили они дохлую собаку, валявшуюся на городской пощади. Конечно, тутъ главную роль играла химія, собака была на второмъ планѣ; разсуждали о вредномъ вліяніи аммонія и сѣрнистаго водорода на общественное здоровье.
Значительную часть статьи занялъ либерализмъ: обругали будочника, который равнодушно глядя на подобные безпорядки, занимался издѣліемъ нюхательнаго табаку.
Статья была отправлена и принята редакціей съ благодарностью.
VIII. Портретъ
Семейство Горобцовъ купно засѣдало въ гостиной. Анна Михайловна раскладывала гранъ-пасьянсъ, любуясь первымъ снѣжкомъ; Авениръ передѣлалъ печку въ каминъ и, развалясь передъ экраномъ, наслаждался плодами трудовъ; у Юліи гостила Вѣрочка; онѣ обѣ сидѣли у окна, наклонивъ головы надъ огромнымъ узоромъ въ пяльцахъ; изъ подражанія ли или по другой какой причинѣ, обѣ были въ черныхъ платьяхъ, наглухо застегнутыхъ до самаго воротничка шемизетки.