— Кончилъ? оказалъ майоръ, — совсѣмъ?
— Кончилъ, совсѣмъ! отвѣчалъ племянникъ, и станъ отправлять тетрадки одну на другою въ печь….
— Что жь ты это дѣлаешь? кричалъ майоръ.
— Печатаю, отвѣчалъ Русановъ, заливаясь добродушнымъ смѣхомъ….
Пѣсня раздалась подъ окнами панскаго дома.
Тетрадки запылали, обдавая бѣлыя стѣны розовымъ свѣтомъ….
— Горѣлка е? спросилъ племянникъ у дяди….
— Е, отвѣчалъ тотъ, радуясь внезапному веселью племянника. "Прахъ ихъ побери, думалъ онъ о погибшихъ тетрадкахъ, можетъ и вправду ледащо!"
— Ведите, дяденька, выкатить бочонокъ хлопцамъ, — я влачу!
— Ге, Стеха! кричалъ майоръ, и самъ сталъ напѣвать:
— Колядую! коляду….ю! раздавалось подъ окнами.
Ой рано, рано
XIII. Чего никто не ожидалъ
На другой день Русановъ поѣхалъ въ городъ, взявъ съ собой свои бумаги; вернулся поздно вечеромъ, привезъ какую-то книжечку; всѣ слѣдующіе дни читалъ ее, чертилъ что-то, изучалъ….
Майоръ давно ужь порѣшилъ про себя, что ученые люди странны; что какъ ты тамъ ни старайся, а у нихъ все какъ-то навыворотъ выходить, и потому болѣе не тревожилъ племянника….
Съ конца января пошли оттепели, въ воздухѣ потянуло весеннею сыростью, потекли ручьи съ покатостей, запестрѣли пѣжины чернозема по грязносинему насту….
Въ Горобцовскомъ хуторѣ и окрестныхъ селеніяхъ стоялъ кавалерійскій полкъ. Чернобровыя красавицы напропалую кохались съ ловкими Москалями; суровые домовладыки куликади съ ними на перепой; хозяйки угощали книшами, товчениками, варениками, всякою сдобой. Общему веселью не мало содѣйствовало то, что между новобранцами много было своихъ. Почти всѣ стоявшіе на очереди угодили въ кавалерію. Извѣстно, что Малороссы искони считаются лучшими наѣздниками; анекдотъ о хохлѣ, ѣздившемъ на ординарцы, должно-быть не выдумка.
Въ день выступленія, Іоська пріѣхалъ проститься съ женой. Его тотчасъ окружили бывшіе товарищи съ благими пожеланіями…. жена его разливалась и причитала на всю улицу.
Но каково жь было изумленіе майора, когда племянникъ вошелъ къ нему въ полной походной солдатской формѣ.
— Что жь это такое, Володичка, что это такое? едва могъ онъ выговорить…
— Я былъ увѣренъ, дяденька, что это васъ поразитъ, а потому и молчалъ до времени….
— То-есть какъ же это поразитъ?
— Ну да вотъ, что, дескать, кандидатъ университета и хочетъ затереть свою карьеру солдатскою лямкой…
— Нѣтъ, я не про то… что жь тутъ такого?
— Вы согласны? Хорошо, кабы всѣ такъ думали! Пора бросить предразсудки, какого бы свойства они ни были.
— Да я не то… Какъ же это такъ?.. Богъ съ тобой!
— Дядееька, въ такое время нельзя удерживать, не слѣдуетъ, не честно…
— Экой ты какой! Отчего жь не сказать-то? Я бы самъ пошелъ; хлопоталъ бы въ тотъ же полкъ…
— Это и не ушло, дяденька, а теперь проводите меня, ѣдемъ…
— Кавуръ! вспомнилъ дядя, развеселившись:- ну, что жь, молодая косточка, потѣшься, потѣшься!
Поѣхали, взяли и Іоську съ собой.
— Смотри, Іоська-то молодецъ какой! удивлялся майоръ: — бравый солдатъ будетъ!
— Рады стараться, ваше благородіе! хватилъ тотъ.
— Слышишь? молодцы, право молодцы.
У Горобцовъ всѣ удивились несказанно; усадили новобранца чай пить, только Юлія не показывалась.
Анна Михайловна принесла маленькій образокъ Св. Александра Невскаго, благословила имъ Русанова, повѣсила ему на шею, и сама расплакалась.
— Ну, прощай, Володичка, заговорилъ майоръ:- хотѣли мы съ тобой пожить, да видно не судилъ Богъ…
Русановъ торопливо всталъ, отзываясь, что забылъ кое-что приказать Іоськѣ, и вышелъ на крыльцо; на самомъ дѣлѣ онъ хотѣлъ дохнуть свѣжимъ воздухомъ, ему было тяжело…
Тамъ его встрѣтила Горпина, веселая, радостная, и сперва объявила, что за Грицько пошелъ охотникъ, а потомъ, что панночка Юлія требуетъ его.