Прощение и Прощание.
Марфа, морщась, встала, отряхнулась, посмотрела на чуть обожжённые ладони от жара Перебаечника.
- - Лишь бы никто не пострадал, - сказала она.
- Тем временем Перебаечник бушевал всё сильнее:
- - Они собрались все вместе, чтобы уничтожить меня! Марфа, ты слышишь!? Поговорить с ними предлагала, как можно разговаривать с теми, кто пришёл тебя убить? - гремел его голос, земля дрожала, только вот стена, как стояла, так и не шелохнулась ни разу.
- - Но почему ты дума
ешь, что они пришли убить? - прокричала Марфа.
- - А зачем тогда, просить прощение?! - захохотало облако.
- Девушка подошла к стене, положила ладони на неё, прислонилась, как это сделала недавно по ту сторону Дрёма.
- "Почему я чувствую, что эта стена - живая? Она тёплая, чёрная, страшная снаружи, а, прикоснувшись к ней, чувствуешь её теплоту. Неужели, эта стена - сам Перебаечник? Его душа, его чувства, обугленные болью?" - Марфа отстранилась и посмотрела на вдруг замолчавшее облако.
Тем временем на той стороне мужчины безуспешно пытались разрушить преграду.
- - Это бесполезно, - проскрипела Гагана.
- - Спасти сына, уничтожить другого сына. Этим богам сейчас не позавидуешь, - прищурив янтарные глаза, ответила Гарафена.
- - Ты что-то видишь, подруга? - спросила Гагана.
- - Исход этой битвы в любом случае будет печальным... Всё зависит от выбора... - медленно проговорила Гарафена, поднимаясь.
- - Остановитесь, глупцы, вы тратите силу, которая не поможет!
- Мужчины остановились, только собравшись, снова в атаку.
- Дрёма отвела взгляд от бездыханного Баюна. Встала, подошла к Сиричу, посмотрела в его глаза. В них были боль и отчаяние.
- - Стена не упадёт от физической силы, не упадёт от магии. Сирич, здесь помогут только чувства. Помоги, мне, пожалуйста.
- Богиня отступила от Вовколака, подошла к стене, погладила её.
- - Сын, если ты меня слышишь, если готов услышать. Я знаю, тебе больно, прости меня, если можешь.
- Сирич посмотрел на богиню, разжал кулаки, вслед за Дрёмой, подошёл к стене.
- - Если тебе нужна битва, сразись со мной, если тебе нужна сила, забери её у меня. Но отпусти Марфу, она не виновата перед тобой.
- - Неееет!!!! - услышали все громогласный крик. До этого стоявшая стена, ни разу не шелохнувшись, пошла трещинами, задрожала, мелко-мелко осыпаясь черным пеплом перед изумленными взглядами собравшихся. Через несколько минут, от неё не осталось и следа. Только иногда, остатки пепла падали на головы.
- Взору предстала полностью выжженая земля. Впереди, там, где раньше была стена, стояла Марфа, закрывая лицо руками. Сзади неё витало огромное темное облако. Не скрывая слёз, Дрёма смотрела на него, к ней подошёл Унос.
- - Марфа! - подбежал к девушке Сирич, осторожно взял её на руке и понёс к друзьям, те тут же их загородили, готовые обороняться.
- Унос и Дрёма остались молча стоять перед сыном.
- - Ну, что, сражаться пришли со мной? Да, мама и отец!? - спросило облако. - Так, вперёд! Чего же вы ждёте!?
- - Сын! Прости нас! Отпусти их! - сказал Унос. - Мы пришли к тебе. Мы виноваты перед тобой!
- - Ложь! Я не верю вам! Вы предали меня, предали своего ребенка один раз, предадите и второй!
- - Мы любили и любим тебя! - закричала Дрёма.
- - Ложь! Вы хотели упечь меня в Навь!!! Я слышал! - взревел Перебаечник.
- - Почему ты говоришь о предательстве, дух? Унос и Дрёма никогда не шли против тебя, - Гарафена, извиваясь, подползла к богам.
- - Хочешь, я покажу тебе правду? Хочешь? Уж мне можно верить...
- Облако затихло, раздумывая.
- - Смотри, мелкий дух, смотри в мои глаза, я покажу тебе правду... - Гарафена, переливаясь всеми цветами радуги, увеличилась в размерах. Расширив янтарные глаза, она в упор смотрела на Перебаечника, который приобрел форму человека и послушно не отводил взгляда от Гарафены.
- Перед глазами Перебаечника стали мелькать картины, которые видел он один.
- Его отец с семьёй заходит в Лукоморье, Дрёма склонилась над ним маленьким и что-то напевала, дальше слёзы матери от его проказ. Разговоры о нём родителей с Ягиней и Кощеем, с Гарафеной и Гаганой, то, что он знал и что не знал, где родители изо всех сил защищали его. Наконец, замелькали фрагменты последних событий. И слова Дрёмы: "... Но не заставляйте нас отказаться от сына.... Я уйду вслед за ним..." Слова Уноса: "... Негоже богу отрекаться от детей, пусть и живут не по Прави....А он - наш сын, пусть и непутёвый, но наш..."
- После этих слов, Перебаечник упал на колени, затем лег на землю, закрыв голову руками. Он менялся на глазах, очертания человека приобрели реальные формы. И вот, на земле лежал подросток. Он поднял глаза, в которых блестели слёзы и посмотрел на родителей:
- - Вы не предавали меня? Вы хотите уйти вместе со мной?
- - Мы тебя всегда любили и любим, ты - наш сын, - Дрёма подбежала к Перебаечнику, села возле него, взяла за голову, прижала к груди, - наш маленький, глупый сын.
- - Мы пойдем за тобой, если позволишь, - Унос подошёл, потрепав за вихри сына.
- Кощей, Соловей-разбойник, Леший и Иван Царевич переглянулись, убрали свой воинственный вид и расслабились. Сирич осторожно опустил Марфу на землю.
- Девушка подняла глаза на небо, поежилась:
- - Как холодно, откуда здесь снег?
- Все были настолько увлечены тем, что происходило между Перебаечником и богами, что не заметили, как изменилась погода и на головы падали снежинки, а воздух стал холоднее.
- - Гарафена, ты об этом говорила? - кивнула головой Гагана в ту сторону, где лежал Баюн. Над мужчиной склонилась женщина в капюшоне, как и когда она сюда попала, никто не видел.
- - Морана, ты, как обычно, очень не вовремя, - проговорила Гарафена, обернувшись к женщине.
- - Тебе ли не знать, что не существует - не вовремя. Всему свое время, Баюну пора, - безразлично пожав плечами, ответила Морана.
- - Да уж, кому, кому, а тебе забвение не грозит, - вздохнула Гагана.
- Все стояли опустошенные. Казалось бы, вот он, счастливый конец. Воссоединение. Спасли Лукоморье, вернули Марфу, Перебаечник осознал свою неправоту. Никто не был готов к тому, что Баюна больше не будет. Не будет рыжего друга, которого знали и любили в Лукоморье и в Яви. Который пожертвовал собой ради всеобщего спасения. Возникла тишина, настолько сильная, что слышно было, как мелкий снег ложился на землю.
- - Морана! - услышали все звонкий голос Перебаечника. - Забери меня, вместо брата! Моя вина во всем этом!
- Марфа с восторгом посмотрела на него.
- - Нет!!! - Унос закрыл собой сына, глянул на Дрёму, та, улыбнувшись, кивнула. Подала руку мужу, встала. Вместе с Дрёмой бог подошел к Моране.
- - Не забирай детей, богиня забвения, мы пойдем с тобой. Слишком много времени мы уже здесь. Пора освободить место молодым.
- Перебаечник подбежал к родителям, в его глазах, вместо привычной темноты сияли звёзды и отчаяние. Морана глухо ответила:
- - Можно и так, мне все равно, если готовы уйти... Я не возражаю.
- Дрёма склонилась над Баюном, погладила щёку. Лицо порозовело, Баюн открыл глаза, вскочил на ноги, непонимающе огляделся.
- - Сын, мы уходим, ты останешься жить в Лукоморье.
- - Но... Мама!!!
- - Мы слишком стары для нового мира. За вами - будущее. Баюн помоги Перебаечнику. А ты, слушай старшего брата, он плохого не посоветует, - по очереди обняв сыновей, сказал Унос. Махнул рукой, прощаясь со всеми.
- Дрёма в последний раз поцеловала Баюна и Перебаечника, поклонилась остальным, взяла за руку Унос и улыбнулась:
- - Прощайте.
- Старые боги растворились в белой дымке вместе с Мораной перед молчаливой группой сказочного Лукоморья.
- - Ты это предвидела, Гарафена? - спросила Гагана.
- - Всё знать невозможно... - ответила мудрая змея, сверкая янтарными глазами.