«Итак, сей город легкомысленный ещё желал мира с Москвою, думая, что Иоанн устрашится Литвы, не захочет кровопролития и малодушно отступится от древнейшего княжества Российского. Хотя наместники московские, быв свидетелями торжества Марфиных поборников, уже не имели никакого участия в тамошнем правлении, однако же спокойно жили на Городище, уведомляя великого князя о всех происшествиях. Несмотря на своё явное отступление от России, новгородцы хотели казаться умеренными и справедливыми: твердили, что от Иоанна зависит остаться другом святой Софии, изъявляли учтивость его боярам, но послали суздальского князя Василья Шуйского Гребёнку начальствовать в Двинской земле, опасаясь, чтобы рать московская не овладела сею важною для них страною».
«Злодеи же те, восставшие на православие, Бога не боясь, послов своих отправили к королю с дарами многими, Панфила Селиванова да Кирилла Иванова, сына Макарьина, говоря: „Мы, вольные люди, Великий Новгород, бьём челом тебе, честной король, чтобы ты государю нашему Великому Новгороду и нам господином стал. И архиепископа повели нам поставить своему митрополиту Григорию, и князя нам дай из твоей державы".
Король же принял их дары с радостью, и рад был речам их, и, много почтив посла их, отпустил к ним со всеми теми речами, которых услышать они хотели, и князя послал к ним Михаила, Олелькова сына, киевлянина. И приняли его новгородцы с почётом, но наместников великого князя не выгнали с Городища. А бывшего у них князем Василия Горбатого, из суздальских князей, послали того в Заволочье, в заставу на Двину».
«Область Двина и река, возникшая от слияния рек Юги и Сухоны, получили имя Двины, ибо Двина по-русски значит два или по два. Эта река, пройдя сто миль, впадает в Северный океан, где он омывает Швецию и Норвегию и отделяет их от неведомой земли Энгранеленд. Эта область, расположенная на самом севере, некогда принадлежала к владениям новгородцев. От Москвы до устьев Двины считается триста миль; хотя, как я раньше сказал, в странах, которые находятся за Волгою, нельзя, по причине частых болот, рек и обширных лесов, произвести точного расчёта пути, однако, руководясь догадками, можем думать, что едва наберётся двести миль, так как из Москвы можно добраться прямо до Вологды, из Вологды, повернув несколько к востоку, — в Устюг, а из Устюга, наконец, по реке Двине прямо на север. Эта область, кроме крепости Холмогор, города Двины, который расположен почти посредине между истоками и устьями, и крепости Пинеги, расположенной в самых устьях Двины, не имеет ни городов, ни крепостей. Говорят, однако, что там очень много деревень, которые, вследствие бесплодия почвы, отстоят друг от друга на весьма обширное расстояние. Жители снискивают пропитание от ловли рыбы, зверей и от звериных мехов всякого рода, которых у них изобилие. В приморских местностях этой области, говорят, водятся белые медведи, и притом по большей части живущие в море; их меха очень часто отвозятся в Москву. Во время моего первого посольства в Московию я привёз с собою два. Эта страна изобилует солью».
«Меня всё с тем же почётным сопровождением ввели в другой зал, где были накрыты столы. Через некоторое время пришёл туда же король с сыновьями и сел за стол. По его правую руку сидели сыновья, а по левую — тогдашний польский примас и рядом с ним я, недалеко от его величества. Многочисленные бароны расселись за столами несколько подальше; их было около сорока человек.
Угощения, подававшиеся к столу, — их появлению неизменно предшествовали трубачи — лежали на огромных блюдах в большом изобилии. Спереди, как это делается у нас, были положены ножи. Мы оставались за столом около двух часов. И снова его величество беспрестанно расспрашивал меня о моём путешествии, и я полностью удовлетворил его любознательность».
«А когда все замолчали, прослезился пресвятой старец и заплакал. Князь и митрополит очень удивились этому, желая узнать от него причину плача его. Он же сказал: „Никто не обидит такое множество людей моих, никто не смирит величия города моего, если только не раздерут их усобицы, не погубят их раздоры, не разведёт их коварный обман, не развеет их зависть и хитрость"...»