Его мысли прервал оклик медсестры.
— Мистер Робертс! Поздравляю вас, сэр! У вас здоровенькая девочка! Ваша жена тоже чувствует себя хорошо.
— Да-да, спасибо… — немного растерянно ответил мужчина. — А когда я смогу их увидеть?
— Совсем скоро, может быть, через четверть часа. Вашим девочкам просто нужно слегка привести себя в порядок, — пошутила пухлая молоденькая медсестра и поправила выбившийся из-под белой косынки локон.
Мистер Робертс — будем говорить правду — был немного обескуражен. Ему очень хотелось, чтобы в семье появился тот, с кем он сможет говорить о чем-то важном, а не только о счетах за электричество или меню на ужин. Например, о политике, международном положении, религии, местном самоуправлении. Бизнесе и системе налогообложения, наконец! Решиться на еще одного ребенка? Да, в его 33 года это возможно, но ведь его жена Беатрис старше, ей уже 37… Наверное, Бог почему-то считает полезным, чтобы его окружали только женщины.
Мистер Робертс хмыкнул, вспомнив строфу из Бернса: «Сперва мужской был создан пол, потом, окончив школу, творец вселенной перешел к прекраснейшему полу». Он перевел взгляд на носки своих ботинок и постарался подбодрить себя. «Жаль, конечно, что не сын. Но я вот родился мальчиком, но когда-то не оправдал надежд отца, он не смог передать мне дело… Неизвестно еще, что хуже».
Да, он действительно когда-то подвел родителей — не по своей вине, а по причине здоровья. До него четыре поколения мужчин были сапожниками в Рингстеде, Нортгемптоншир. Но у Альфреда было слабое зрение, и путь в профессию, где нужна аккуратность и точность, ему был заказан. Он стремился к большему, хотел получить образование и стать учителем, но был вынужден бросить школу в 13 лет, чтобы обеспечивать себя и поддерживать семью. Поработав зеленщиком в лавке родного Рингстеда, он сменил множество магазинов и городков, где приобрел значительный опыт. Он позволил Альфреду уже в 21 год стать управляющим бакалейной лавки своего последнего нанимателя и осесть, наконец, в Грэнтеме, Линкольншир. Буквально через год началась Первая мировая война, но его не взяли на фронт — опять-таки из-за плохого зрения, хотя он шесть раз пытался попасть на службу добровольцем.
«Неисповедимы пути Господни — хоть я и не попал на войну, где погибли многие, в том числе, брат Эдвард, я смог выбраться из бедности, в котрой родился», — думал Альфред Робертс. Он помнил, как, зарабатывая по 14 шиллингов в неделю, он платил за комнату и еду 12 шиллингов, один тратил на самое необходимое, а один откладывал. Благодаря этому за четыре года он смог собрать немного денег и в 25 лет, уже в конце войны, жениться на любимой девушке — Беатрис Этель Стивенсон, с которой познакомился в церкви. Она была швеей, старшей его на четыре года, очень разумной, надежной, хозяйственной — идеал жены, как его видела методистская церковь и сам Альфред.
Через два года они смогли взять кредит и сделать первый взнос за их первый магазин на Норт Парэйд, на улице возле вокзала. Там они поселились на втором этаже прямо над магазином, и там же через два года родилась их первая дочь Мюриэл. Еще через два — семья открыла еще один магазин неподалеку от местной школы.
Благодаря настойчивости, честности и здравому смыслу Альфреду Робертсу удалось завоевать себе отличную репутацию. В церкви он был также известен как активный прихожанин, проповедник и отличный организатор. Мистер Робертс даже подумывал когда-нибудь выставить свою кандидатуру в городской совет — он-то был знаком со многими, понимал жизненные обстоятельства людей и имел массу мыслей о том, как сделать Грэнтем лучше, чище, уютнее и безопаснее для горожан.
Все эти счастливые годы Альфред Робертс мечтал о мальчике — сыне, которому можно будет передать опыт и бизнес. Ведь девочки вырастают, покидают родителей, выходя замуж и живя интересами своей семьи и детей. Точь-в-точь как его Беатрис и какой явно вырастет его маленькая Мюриэл… На лестнице вновь послышались шаги медсестры.
— Сэр, доктор разрешил зайти. Правда, ваша дочка уже спит, но новорожденные плохо слышат, не бойтесь ее разбудить, — сказала она.
Альфред поднялся по лестнице и вошел в комнату. Взгянув на сопящую и завернутую в одеяльце малышку, он заставил себя улыбнуться жене.
— Прости, дорогой! Я очень старалась, но это снова девочка, — виновато сказала мужу Беатрис.
— Значит, будем воспитывать еще одну дочку — опыт-то уже есть! Да и Мюриэл будет сестренка… Я все обдумал — пусть ее имя тоже будет на «М» — Маргарет! Как тебе? — попытался разрядить обстановку Альфред.