Юная Мэгги как будто угадала его мысли.
— Папа, я могу стенографировать заседание городского совета, если ты разрешишь мне на нем присутствовать. Потом, по его результатам, можно будет сразу разместить плакаты по городу. Человеку ведь важно знать не только о начале войны вообще, но и о том, что именно ему, жителю Грэнтема, следует делать, чем он может помочь себе и другим. И вообще — записать это заседание очень важно для истории, и поэтому я иду одеваться…
Решительно подойдя к двери, Мэгги вдруг развернулась и обратилась к матери:
— Мама, я думаю, что тебе нужно разрешить мне надеть на заседание городского совета новое платье. То самое, из зеленого бархата. Уверена, что в сложное время особенно важно быть красивой — это вселяет в людей надежду и дает силы для борьбы.
И прежде, чем родители успели что-то возразить, Маргарет выбежала из комнаты.
Она решила дождаться отца на углу улицы, возле киоска «фиш-энд-чипс» — родители, да и она сама любила эту традиционную английскую еду. На улице Мэгги заметила знакомую продавщицу и нескольких завсегдатаев заведения.
— Нам бы следовало не воевать с немцами, а договариваться! В конце концов, войны выгодны только правительствам. А страдает кто? Простые люди, такие, как мы с вами, что среди англичан, что среди немцев, — горячился молодой мужчина в рабочей куртке и кепке, размахивая куском жареной трески.
— По крайней мере, Гитлер сделал так, что трамваи в Берлине начали ходить по расписанию, — поддакнула ему женщина, расплачивающаяся у кассы. — Две большие порции картошки, пожалуйста.
— И когда немецкое правительство обещало людям, что в следующем месяце у них в пайке будет на 50 грамм масла больше, то оно выполняло это! А у нас все время сплошной кризис! И работу днем с огнем не найдешь, разве что за сущие гроши, — поддержала беседу хозяйка киоска.
— Зачем нам эта Польша, что мы за нее вступаемся? Чем поляки лучше чехов, которых наше правительство доблестно сдало год назад? Немцы признают нас, британцев, полноценной нацией. А полноценным нациям стоит объединяться, а не воевать друг с другом. Кто у нас враги? Банкиры-евреи да русские коммунисты! Вот против них нужно воевать цивилизованным странам, — поделился мнением пожилой мужчина с газетой.
Мэгги не могла поверить своим ушам. Как! Люди не верят в справедливость этой войны и готовы договариваться с нацистскими преступниками?
— Трамвай по расписанию и дополнительные 50 грамм масла в месяц — это, конечно, важно. Но разве при этом не важна жизнь девочки Эдит и ее родителей? — голос Маргарет, а не малышки Мэгги звенел над столиками, стоявшими на открытой площадке.
— Эдит? А кто это? — наперебой спросили взрослые.
— Моя сестра Мюриел переписывалась с еврейской девочкой из Австрии. Когда Гитлер вошел в эту страну — и вошел через мирный аншлюс, не так, как сейчас в Польшу, — отец Эдит попросил ее приютить. Она жила у нас пару месяцев, пока не смогла уехать в Южную Америку к родственникам. Ее отец писал, что не знает, как будут разворачиваться события в Австрии, благодарил, что наша семья помогла его дочке. И в последнее время письма от него перестали приходить. По-моему, «события» в Австрии уже как-то «развернулись». Возможно, Эдит уже никогда не увидит своих папу и маму. Что ж, давайте объединяться с теми, кто это сделал!
Голос Маргарет, сначала звучавший металлическими нотками вдруг дрогнул и сорвался. «Только не плакать!» — подумала она и широко-широко распахнула глаза, чтобы сдержать слезы. Над столиками повисла гнетущая тишина.
— Ох уж эта Мэгги Робертс! Она всегда спорит! Недурно бы вам, молодая леди, научиться не перебивать взрослых, — попыталась переключить разговор хозяйка киоска.
— А ведь она понимает куда больше, чем девочки ее возраста. Да и многие взрослые, между прочим, — заметила молчавшая до того времени красивая девушка, пившая чай с молоком. — Не слушайте их и не думайте, что все англичане думают так же! Я, например, совершенно согласна с вами, а не с ними! И мои родители, и друзья тоже! — с вызовом сказала она и вдруг осеклась. — Ох, кажется и забыла представиться — Джуди Кэмпбелл. Я дочка мистера Кэмпбелла, владельца всех трех кинотеатров нашего города — наверняка вы бывали в каждом. А вы, как я понимаю, Маргарет Робертс, дочь хозяина продуктовых магазинов? — улыбнулась девушка.
Мэгги, не ожидавшая такой авторитетной поддержки, на сей раз не растерялась.
— Очень приятно познакомиться, Джудит. Я действительно дочь владельцев магазина на Норт-Парэйд, меня зовут Маргарет. Но в кино я не хожу — родители считают это недостойным развлечением, и я с ними согласна. Читать книги гораздо интереснее, они заставляют думать. А кино — на мой взгляд, оно несколько примитивно, — с апломбом заявила девочка.