— Да, детей. Две крошечные жизни ждут Вас. Это Ваши с Мастером дети. Идите к ним. Они ни в чем не виноваты. И им очень нужна мать.
Он помог ей подняться. Она посмотрела ему в глаза, стараясь найти хоть какую-нибудь надежду вернуть Мастера. Но в их стеклянности отражались только ее слезы.
Маргарита неуверенным шагом направилась к террасе. Её сердце билось, руки дрожали, а ноги тяжело ступали по мокрой холодной траве, покрытой обильной росой и ей казалось, что свинцовая тяжесть этой нечеловеческой боли постепенно исчезала и сердце, её материнское сердце, оглушённое горем, страданием, и разрывающееся на части от невыносимых мук, вдруг возродилось, встрепенулось и устремилось в ту манящую даль, где в коляске для близнецов, сладко спали её, уже без памяти любимые крохи.
Ладони потянулись к деткам. Она осторожно взяла малышей на руки и прижала к себе. Их сладкий запах впитывался в нее, как эликсир жизни, наполняя ее и возвращая к жизни. Два продолжения — ее и Мастера — две жизни, сотворенные на лоне счастья и любви, два уже безрассудно любимых и неповторимых создания, почувствовав запах молока, стали искать грудь своими маленькими вишенными губками. Она растегнула пуговицы, и, освободив груди, подставила их детям. Они жадно глотали молоко, вцепившись своими маленькими ручонками в материнскую грудь, а Маргарита всматриваясь в их мраморные лица, еле сдерживала слезы. Они были так похожи на Мастера.
Ей хотелось тронуть их маленькие ручонки, погладить мягкие волосы, прикоснуться к их розовым нежным щечкам. Но все это ее ожидало впереди. Она больше не хотела торопить время. Пусть все идет своим чередом. Сейчас она крепко держала малышей, которые жадно глотали материнское молоко, и получала от этого несказанное удовольствие.
Мастер, Мастер… как же я люблю тебя…