– Ты скоро?
– Да, сейчас.
– Я принесу полотенце, как скажешь.
Теперь я кажусь злым и с недовольной рожей, на которой еще и читается какая-то обида. Я не смотрю на нее и, может, поэтому она пялится на меня, и хоть я вижу только ее образ, как она ловко закутывает волосы в полотенце, а затем бегло накидывает на себя второе и убегает прочь. И когда она ушла, я еще чувствую ее присутствие, как будто она стоит здесь за шторкой с красными щечками и шальными глазами, которые носятся из угла в угол. По ней заметно, что она чувствует какую-то свою вину и, может, поэтому ее голос такой робкий, а фразы стали короче обычного.
Боль все нарастала и по ощущениям это уже не яйца, а два арбуза, которые раздуваются все больше и больше, будто в них замесили тесто и оно поднимается. Я гадко себя ощущаю, мне приходится отвести душ и рукоблудничать, что больше приносит дискомфорт, чем удовольствие. Струи воды рикошетом от стены летели в меня, раздражали еще сильнее, я на взводе, еще и кончить никак не могу! Бросив это дело, я шустро подмылся и наконец-таки перекрыл воду, ведь протекло уже немало воды. Совсем не хочется звать Регину, чтоб та принесла мне полотенце. Постояв еще какое-то время в позе ожидания, упершись в бока, пока остатки воды стекут с меня, я уставился вниз, член по-прежнему был твердый и стоял. Я вновь взялся за него и тут же убрал руку.
Вышел из ванны еще чуть мокрым и расстроенным, и ноги сами повели меня в зал, где, возможно, Реджи, взглянув на меня, поймет, что нужно полотенце и объятия. Но подавленное сознание ошиблось, оглядев комнату, где только что были разбросаны вещи, помято покрывало и, мне кажется, я еще слышал, как упал бокал, выглядело все иначе. Вещи были сложены на кресле в углу комнаты, диван заправлен, а бокалы с водой куда-то делись. Повернув голову направо, мне все же довелось отыскать Реджи, вот она, перед зеркалом, у которого стоит тумбочка с несколькими открытыми тюбиками. Она совсем не видит меня, ну, еще бы, она увлечена процессом. И все же она даже не задумывается, что за ней наблюдают, но по-прежнему элегантна и грациозна, кончиками пальцев наносит крем на лицо. А намокшее зеленое платье из полотенца было чуть ниже ягодиц.
Стоило мне сделать маленький шажок, как Реджи тут же обернулась и сразу же отложила свои тюбики. Квартира, где не утихал буйный секс, сейчас словно сменилась на глухое безмолвное место, где люди без слов понимают друг друга. Регина направилась ко мне, в метре от меня она сняла платье и накинула его на меня, крепко обняв.
–Ты замерз?
На ее слова я только отрицательно промычал. Ее голова лежала у меня на груди, а я так и стоял с опущенными руками.
– Давай ляжем? М-м? – За этими словами она сразу поцеловала меня в грудь и прилипла к ней губами ненадолго, так она сделала пару раз. А я в это время видел ее, как она стоит в той комнате, завернутая в полотенце. Я одобрительно кивнул, и ее хватка ослабла, окончательно опустив руки и находясь в нескольких сантиметрах от меня, она продолжала меня греть, хоть и не касалась моей кожи.
Яйца по-прежнему болят и я думаю, почему я не могу кончить, перед мной стоит голая девушка, но я знаю, что попытки завершить начатое обернуться тем же провалом. Но этот вид, как она стоит, укрытая полотенцем, скрыв от меня свои формы, зацепил меня. А может… Я обернул Реджи в полотенце, в чем она мне помогла, хоть и бросала вопросительный взгляд на меня.
– Доверься…
Она ничего не сказала, а только смотрела в глаза, не демонстрируя на лице какие-либо эмоции или чувства. Вновь развернув ее к себе спиной, я прижал Регину к холодильнику. Перед мной она, не совсем голая, не совсем одетая, и это именно то, что мне нужно. Это то, что меня заводит. Я смочил руку слюной, а затем и ее половые губы, и снова вставил. Движения были неторопливые, но приносили мне безумное удовольствие. Она вновь начала завывать, а я ускоряться, от чего полотенце упало на пол. И находясь на пике, я решил добиться цели любой ценой. Метая бедняжку из угла в угол, от кресла на кровать, с кровати к стене и в самых разных заурядных позах, я был так близок к оргазму и одновременно далеко. И вот, на кухонном столе я почувствовал тот самый спазм, но вот, сука… слишком рано выташил.
– Получилось?
– Нет! Пойдем!
Схватив за руку, я потащил ее в спальню.
– Туда нельзя!
Она вжалась в ковер и держит меня обеими руками.
– Сука! – Я подхватил ее и кинул на диван, продолжая разбивать ее влагалище. На ее лице образовалась гримаса боли от натертости и я уже собираюсь опустить руки.