Я подошла к моргу быстрее, чем рассчитывала, прямиком к главному входу. Даже жутковато стало.
Не успела я подняться к зловещему порогу, как через него, резко распахнув дверь, перешагнул Влад. Очевидно, только что с процедуры опознания. Слёз в глазах я не приметила, но он был бледным. И стал ещё бледнее, когда увидел меня. Полицейский за спиной Влада, похоже, собирался его успокоить или, может, уточнить что-то для протокола, да замер с приоткрытым ртом. Понимаю беднягу. Не каждый день видишь покойницу, стоящую на своих двоих, вдобавок, общий образ у меня был подходящий – волосы распущены, подол белого платьишка колышется на ветру. Шарик, полагаю, усиливал зловещее впечатление, а на эскимо, скорее всего, не обратили внимания.
Секунды две Влад молча таращился на меня, глаза были расширившиеся, но без всякого выражения, без единого признака разума. Затем разум вернулся, Влад сощурился, и мгновение-другое мне казалось, что он собирается меня убить, вот сейчас сорвётся с места и придушит. Но огонь во взгляде потух, и обладатель взгляда достаточно спокойно, хотя и удивлённо, сообщил:
- Мне сказали, ты умерла.
Это что, претензия?!
Две секунды назад я готова была броситься ему на шею, расцеловать и горячо протараторить про недоразумение, про то, как мне жаль, что Владу пришлось через эдакое пройти. А теперь меня будто ледяной водой окатили.
- Обрадовался, небось?
- Естественно. Первым делом в магазин за шампанским побежал.
Наверно, Влад, когда вместо сцены ревности получил рассудительную отповедь, почувствовал себя примерно так же, как я сейчас. Я по-прежнему убеждена, что выдавливать из себя истерику – дело неблагородное, но будем считать, что меня настигло возмездие.
Обратно в отель мы добрались без приключений. В магазине неподалёку Влад купил себе бритву и одеколон. Свои родные, получается, впопыхах забыл дома. Значит, волновался. Впрочем, мало кто на его месте остался бы спокоен, ситуация-то форс-мажорная. Меня подмывало прямо спросить, распереживался ли он, когда узнал о моей «гибели», но сейчас Влад был подчёркнуто спокоен и осуждающе молчалив – неподходящий настрой для разговоров в стиле «Милый, а ты меня любишь?»
Я услышала, как он выругался в ванной, два раза – коротко, раздражённо и с весьма небольшим перерывом. Дверь не была заперта, я зашла (постучала, но времени на ответ не дала), увидела то, что и ожидала – Влад поранился бритвой. На левой щеке, там, где уже практически не было пены, алела парочка кровоточащих порезов, но он упорно, остервенело продолжал водить станком по подбородку и шее. Движения определённо получались резче, чем он хотел. Руки неважно его слушались, отчего Влад бесился ещё больше.
Я проглотила комментарий о том, что такими темпами бритьё может превратиться в самоубийство. Просто предложила:
- Давай помогу.
- Не надо, - буркнул Влад, не соизволив на меня посмотреть. – Отстань. – Вторая реплика прозвучала, когда я осторожно взялась за его руку, державшую бритву. Мне показалось, что он чуть вздрогнул от моего прикосновения.
- Давай, - снова предложила я, не напористо, поскольку спорить не хотелось. Вообще, никому бы не рекомендовала спорить с человеком, орудующим бритвой.
К моему облегчению, препираться Влад больше не стал. Позволил мне забрать станок и опустил руку.
Я без слов усадила его на край ванны, ненавязчивым движением заставила запрокинуть голову.
- Смотри не располосуй меня, - предостерёг он, когда я приступила к обязанностям цирюльника.
- Уж если я две ноги могу побрить, с одним лицом и подавно справлюсь.
- Думаешь, подбородок брить легче, чем коленки?
- Сейчас узнаем. - Мне пришлось приостановиться, потому что Влад скривил губы, а поранить его – последнее, чего мне хотелось. - Аккуратнее с мимикой. – Я собралась было пальцем вытереть с порезов кровь, но вовремя сообразила, что перед бритьём не помыла руки. Не хватало ещё занести в ранки какую-нибудь инфекцию.
Похоже, Влад руководствовался принципом, который я недавно сформулировала, - с тем, кто орудует бритвой, лучше не конфликтовать. Правда, я надеялась, что дело не только в этом. Влад немного расслабился, я почувствовала. И решила озвучить свои мысли: