Но не нужно было мысли те гнать, такие же мысли его мучили, грызли, истязали. От этого легкого прикосновения изящной ручки стало больно. Мучительно больно, будто она прожгла в нем дыру, заполнить которую не могло ничто и не должно было. Пропасть, созданную предательством не должно, не смеет заполнять ничто.
- Я - трус, Маргарита Борисовна. Трус, а не воин. Воин родину беречь должен, королеву свою. Моей родиной была земля у ног твоих, моей королевой была ты, а я вас предал. Трус я и подлец. Позволь спасти тебя, разреши вывести тебя на свободу, разреши попытаться вернуть тебе жизнь. Моя маленькая, нежная Маргарита, разреши положить жизнь к твоим ногам, душу продать, только вернуть тебе жизнь. Не вернуть мне прошлой жизни, но спокойную я могу. Я крови капли последней не пожалею, но сделаю, дозволь, - тихо и жарко прошептал он, перехватив ее ручку, осыпав ее короткими поцелуями, с отчаяниям глядя в глаза любимой.
- Не надо, Алёша, - тихо, но твердо повторила Маргарита, прижавшись к его груди. Слезы текли по щекам, колючий ком подступил к горлу. Любила она Алексея, безумно любила и всё простить готова была всё, а только не было сил и надежды уже не было. И хотелось бы поверить в слова те, что Алёша говорил, да только, даже если и ушла бы, согласилась с ним уйти, не было бы им счастья более. Не дали бы им спокойно жить.
- Не пойду я с тобой, Алексей Григорьевич. Не хочу, а даже если и пошла бы, не дадут нам спокойно жить. Королева ли, другие - не будет нам покоя. И счастья не будет.
- Будет! - жарко и уверенно бросил он, руку девушки к губам прижав. - Поверь мне, молю! Мы уедем, далеко уедем, где никто не достанет нас. Мы оставим все это здесь, а там... Маргарита, моя Рита, ты сможешь жить так, как пожелаешь, моя жизнь будет у твоих ног, - тихо прошептал он, заглянув в глаза девушки.
Не хотел, не смел, не имел мочи он оставлять ее здесь, в этом темном мрачном месте. Не место его звезде было здесь. Ему - самое место, но не ей. И не смел он подчиняться, хотя давал зарок по первому слову любимой пасть замертво, пожелай она. Но сейчас был непреклонен, в желании защитить ее, сберечь ее жизнь, спасти ее из этого страшного места, где только тьма и отчаяние, где ее свет, такой яркий и живо почти погас.
- Не надо мне этого, не хочу! - девушка резко одернула руку и отступила, спиной к стене прижалась. Голос сорвался на крик. - Уходи, Алексей Григорьевич, а не хочешь уйти - так садись здесь и сиди со мной, пока люди королевы за мной не приедут!
Маргарита отвернулась закрыла лицо руками, содрогнувшись от беззвучных рыданий, медленно села на пол. Сил стоять больше не было.
- Не верю я тебе больше и жить уже никак не хочу, - сквозь сцепление зубы, чтобы не зарыдать в слух, глухо произнесла Рита. - Уходи, Алексей, это сражение ты выиграл. А теперь - уходи.
Замер мужчина, застыл столбом каменным, глядя на девушку. Броситься бы к ней, успокоить, обнять да обогреть, но не сказал ничего он даже. Вышел молча, двери не закрывая на ключ, только саблю так и не убрал. Еще некоторое время можно было расслышать звук его шагов. Спокойный и четкий точно не уходил он, а в строе шагал в атаку. Ровный звук, спокойный и неотвратимый, но скоро и он затих. Все звуки разом оборвались, на миг повисла такая тишина, что можно было расслышать, как вода капает на улице, а после короткий крик. Отчаянный крик, что оборвался на высокой ноте.
Нехороший крик, последний для кого-то.
От этого крика все внутри оборвалось, словно мир в бездну рухнул. И не думала больше Маргарита, все мысли, все эмоции разом исчезли, утонули в мерзком, леденящем душу, вязком ужасе. Бросилась она к двери, пола под собой не видя, и только одна мысль ясная в голове осталась.
«Убился, дурной!»
Глава 4
Ланью быстроногой по лестнице взлетела, не помня о том, что босая, что едва стоять могла, что не ела нормально уже много дней. Да так и замерла, когда через дверь, открытую на неё, ветром свежим подуло и солнце на мгновение ослепило.
Убился и правда, только не он. Пара стражников, приставленных беречь девушку лежали совсем недалеко от Алексея, что стоял полуоборотом к девушке, как-то рассеянно на пальцы свои глядя, от груди руку отняв. Боли он пока не ощущал, но кровь уже пропитала рубашку под распахнутым кафтаном, а значит и боль скоро догонит. Да только это все не важно. Встрепенулся мужчина, быстро саблю в ножны убрал, да бросился к дому, но так и замер, увидев в двери Маргариту.
- Не могу я тебя оставить на смерть... - едва слышно прошептал он, шагнув к ней и вдруг просто рухнул на колени, голову сжимая. - Не могу, ну люблю я тебя! - вдруг отчаянно, точно зверь заревел он, голову сжимая. - Люблю!