От крика этого дрогнуло сердце, сжалось болезненно. То ли радостно, то ли тоскливо защемило так, а только крик этот больнее каленого железа обжигал, не на коже, в душе ожоги оставляя.
- Алексей Григорьевич, что же ты наделал... - рядом с ним на колени опустилась, как дитя малое обняла его и к себе прижала. - Зачем же ты...
Чувствуя, как медленно отпускает страх, как становится легче дышать, Маргарита только на секунду прикрыла глаза. Не правильно это было, два тела мертвых рядом лежали, а ей легко на душе стало, что не он.
Подумала и сама мыслей своих испугалась.
Отстранилась от мужчины, взглядом по лицу скользнула, по шее, к воротнику и пятну на груди кровавому. Ничего не сказала, только ладонь ко рту прижала и вдохнула глубоко, чтобы слезы сдержать.
Поднявшись на ноги, Маргарита осторожно коснулась плеча мужчины. Нужно было хотя бы перевязать рану, но было нечем, а времени искать что-то в доме не было. Нужно было уходить. Теперь не только её жизнь была в опасности, а значит, и права медлить она не имела, как бы плохо ни было.
- Идём, Алексей Григорьевич, нельзя здесь больше оставаться.
Взглянув на нее, мужчина перехватил ее руку и нежно поцеловал ладонь любимой, глядя на нее.
- Ради тебя, Маргарита Борисовна, хоть на край света пойду, - ответил он, поднявшись на ноги.
Боль будет потом, все будет потом, а сейчас есть только Маргарита и ее безопасность. Увести подальше, укрыть от всех бед, от всех невзгод. Защищать до последней капли крови, до последнего вздоха.
Судьба, как ветреная женщина, то манит надеждой, то снова обманывает.
Обманула она королеву и в этот раз.
Нашел канцлер девушку, похожую на принцессу. Нашел и в камеру поместил, где раньше принцесса сидела. И готова была девица уже сказать все, что угодно, лишь бы её отпустили и даже королеве об этом доложили.
А только не успела самозванка от имени вместо принцессы отречься.
Прав был канцлер, имя Маргариты, внучки Николая объединяло самых разных людей.
Так и сейчас, у тюрьмы, где сидела самозванка собрался простой народ. Пришли они принцессу спасать, да не сами, конечно, пришли, под руководством герцога Збарыжского - высокого, худого старика, лично знавшего и Николая, и сына его - Бориса и графа Потоцкого - ярого противника Марии Станиславовны.
Только на площади перед тюрьмой не было ни герцога, ни графа. Они с людьми верными, пока чернь внимание отвлекает, проникли в здание тюрьмы. А там у них всё уже было готово. Комендант - подкуплен, за стражами тоже дело не стало.
Быстро вывели девушку из казематов, в карету уже ожидающую их посадили, да вместе с ней уехали, оставив неконтролируемую толпу на милость королевы.
- Теперь вы в безопасности, сударыня, вы с друзьями, - укрывая дрожащую девушку собственным плащом, тепло произнес граф и взглянул на герцога. - А что, хорошо все провернули, ваша светлость?
- Хорошо-то оно хорошо, - отозвался герцог, задумчиво ус накручивая на палец. - Да только, задаётся мне, обошли нас...
Герцог подался вперёд и внимательно взглянул на девушку, ими спасенную. От его взгляда несчастная побледнела и вжалась в мягкую спинку сидения.
- Это что же ты этим сказать хочешь? - удивился граф.
- А то и хочу. - скривился герцог, но больше ничего не ответил, молча по стенке кареты постучал и они двинулись в путь.
Штурм тюрьмы. Что могло быть и безумнее? Верно многое, но для Марии Станиславовны произошедшее оказалось слишком неожиданным. Ожидая беды, терзаясь совестью, она не учла, что в эту игру ввязана не только она и девочка с гордым именем Маргарита. Весть настигла внезапно, ранним утром с запыленным послом. От его слов повеяло холодом. Восстание в столице, штурм тюрьмы, это уже был не тихий ропот, а открытое неповиновение, справляться с которым пришлось военным. В этот раз мягкосердечной королева не была, жестко пресекая подобное неповиновение, дав лишь один шанс сложить оружие.
Впрочем, даже с помощью военных справиться с разбушевавшейся толпой удалось только к полудню, еще некоторое время пришлось обыскивать тюрьму, чтобы определить: пленницы нет.
Эта весть заставила королеву лишь мрачно кивнуть, да вызвать к себе канцлера. Отчего-то тот факт, что их пленницы в темницы не было не радовал. Смутное предчувствие чего-то недоброго сжимало сердце, вынуждая распорядиться перевезти настоящую принцессу в безопасное место.
К вечеру после напряженного дня, когда шаги канцлера затихли в коридоре, королева еще долгое время мерила шагами кабинет. Было душно и холодно одновременно, как много лет назад, когда трон был далекой целью, кругом, точно жадные шакалы, скалились и нападали враги и только на горстку верных людей во главе с князем она могла положиться. И вот снова она вынуждена просить о помощи старого друга.