На два месяца он позабыл, что такое сон, оббивая пороги знатных людей, которые могли бы её спасти, но везде его поднимали на смех. А Разумовский, эта тварь, в это время кутил.
Но сейчас, когда она была спасена, Орлову не стало ни легче, ни спокойнее.
Он по-прежнему не знал, где она, с кем...
Знали лишь то, что не с ним и беззаветно влюблена в этого мерзавца, в медовушном угаре пропивающего последний разум.
И этот кутила, этот последний мерзавец, отдал бы верно последнее, чтобы не показываться на глаза бывшему другу, только выбор у него был невелик. Вернее, этого выбора не было вовсе. К моменту, когда он, опираясь на Маргариту, смог подняться на крыльцо дома старого друга, он едва стоял на ногах. Мысли путались от слабости, отчаянно мутило, но даже в таком состоянии он тратил последние крохи сил, чтобы не сильно напирать на Маргариту, точно боялся сломать этот хрупкий весенний цветок, который и без того перетерпел слишком много горя из-за него.
Когда раздался стук в дверь, медик лишь раздражённо скривился, пролив реагент из колбы прямо на стол.
Выругавшись, мужчина быстро вытер тряпкой жидкость со стола, а тряпку тут же выбросил и лишь после этого спустился на первый этаж и открыл дверь нежданному визитёру. Едва Николай увидел у себя на пороге Разумовского, словно красная пелена застелила глаза. Первым желанием было дать мерзавцу в морду и закрыть дверь, но стоило ему увидеть, с кем пришёл этот негодяй, как он тут же широко распахнул дверь, пропуская нежданных гостей.
И это последнее усилие лишило Разумовского последних сил. Алексей заставил себя шагнуть вперёд, переступить порог, но на это ушли последние силы и мужчина рухнул, теряя сознание. Удара о пол он уже не почувствовал, только бесконечное падение, вниз и вниз без конца и края.
Там внизу была лишь тьма и боль, окунаясь в нее все ниже и ниже, мужчина ощущал, что просто теряет себя, но вдруг в этой теме вспыхнул свет, ослепительное сияние божественного ангела, прекрасного и чистого, словно само солнце.
- Маргарита...
Только вот Орлову дела не было до графа, валяющегося у его порога. Он быстро выглянул на улицу, осмотрелся, убедившись, что за его гостями никто не шёл и захлопнул дверь, закрыв на все замки.
- Что же они с вами сделали! - воскликнул он, бросаясь к девушке, что сама едва не теряла сознание от усталости. Он взял ее под руки и, не обращая внимания на протесты, повел в гостиную и усадил на мягкую софу.
- Алексей...
- Я помогу ему, - вздохнув, пообещал Николай, проклиная тот день, когда привёл Разумовского в дом к фрау Мюллер, тот самый день, когда познакомил его с Марго.
Оставив девушку одну, медик, как бы ему не хотелось, вернулся к Разумовскому. Он не хотел лечить его, медлил, отчаянно желал паршивцу смерти. Но только сильнее стиснул зубы и попытался поднять бесчувственное тело графа. Он давал клятву лечить людей, он только что пообещал Маргарите его спасти.
Тьма, что уже давно отступила, сменилась ощущением вязкого киселя. Мысли вязли, вспыхивая на периферии сознания и снова исчезая, пока одну все же удалось поймать.
Солнце.
Солнце слишком ярко светило в окно, било в глаза. Ещё не до конца проснувшись, Алексей медленно поднял руку, чтобы прикрыть лицо и тотчас сдавленно охнул. От неосторожного движения вспыхнула болью грудь, отзываясь недоумением в сознании.
Что произошло?
Окончательно проснувшись, мужчина открыл глаза, осмотревшись. Комната была смутно знакомой, вероятно когда-то он уже был здесь, но вспомнить, когда и при каких обстоятельствах не удавалось. Сознание всё ещё было окутано молочным туманом, в котором терялись все ясные мысли.
- Не умер? - у окна стоял Орлов. Высокий, худой, со взъерошенными темными волосами и горящими ненавистью серыми глазами, под которыми залегли круги - следы бессонной ночи. Это он распахнул шторы в гостевой спальне, решив, что хватит его бывшему товарищу нежиться в постели. - Какая жалость.
Сколько раз, пока он обрабатывал и зашивал рану негодяю, Николай испытывал желание всадить ему скальпель в артерию или опробовать новый яд, но лишь сильнее сцеплял зубы и, словно насмехаясь над самим собой, бережно обрабатывал и аккуратно зашивал рану, после чего даже о чистой постели для мерзавца позаботился.
И всё только из-за того, что слово дал Маргарите, взамен на то, чтобы эта сумасшедшая, эта влюбленная дурочка согласилась лечь спать. Чтобы не сидела всю ночь у постели этой гадины.