И даже пообещал, что сам проведет ночь у постели раненного, но этого обещания не сдержал, ночь проведя сначала у её постели, просто, чтобы убедиться, что у нее все хорошо, любовался ей и мучился ревностью, а потом - в кабинете, топя муки ревности в алкоголе.
Нахмурившись, Алексей мгновение смотрел на него, вначале пытаясь вспомнить кто это, после чего резко сел.
- Рита! - прерывисто прохрипел он, но тотчас со стоном опустился обратно, ослеплённый вспышкой боли.
И только когда она чуть затихла, снова попытался сесть.
- Где она? - прерывисто бросил он, точно и не заметив ненавидящего взгляда.
Да, помнил он, что враг ему теперь старый друг, но это сейчас было совершено неважно. Что с Маргаритой? Где она, как она? Эти мысли не давали покоя, вынуждая снова попытаться сесть.
- Спит, - скривился медик, устало потерпев переносицу. Алкоголь туманил разум, голова после ночи без сна, подкрепленной несколькими бутылками вина, раскалывалась. И поэтому источник громкого звука хотелось просто ликвидировать.
- Что ты за тварь, такая, Разумовский? - Николай приблизился к постели бывшего товарища и склонился над ним. Теперь граф мог хорошо рассмотреть красивое, бледное, изможденное лицо друга, искаженное гримасой ненависти. И вполне отчётливо ощутить запах алкоголя, исходящий от него. - Знаешь, сколько раз за вчерашнюю ночь я хотел тебя убить?
Спит... Эта весть немного успокоила Алексея, позволив расслабиться. Жива, в безопасности, значит он не зря рискнул. Поглощённый этими мыслями, слова бывшего друга он понял не сразу, впрочем, когда и понял, только чуть прищурился.
- За свои ошибки, за свою подлость, отвечать я буду перед своей совестью и перед Маргаритой, но не перед тобой, Орлов, - только и ответил он, чуть прищурившись.
Как бы там ни было, Алексей оставался гордым человеком, даже чрезмерно гордым. Он признавал свою вину, он раскаивался, он был голов на коленях просить прощения у той, перед кем провинился, но терпеть оскорбления от кого бы то ни было со стороны не собирался. Даже со стороны того, что пострадал в этом кошмаре не меньше их.
Глухо зарычав, медик рванулся вперёд, схватив Разумовского за края рубахи и хорошо тряхнул.
- Вот так, - прошипел он, - друг мой, делать нельзя. Иначе разойдутся швы, которые я так бережно, в память о нашей дружбе, наложил тебе. Хотя хотел воткнуть эту иглу тебе в глаз, а лучше - скальпель.
Мужчина резко разжал руки и выпрямился.
- Ты - тварь, Разумовский. Последняя, мерзкая тварь. Ты даже не замечаешь, как рушишь жизни. И скажи спасибо ей, если бы не она, я бы бросил тебя истекать кровью.
На миг в глазах потемнело и Алексей судорожно вздохнул, потеряв несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Но образумиться это его не заставило, лишь ещё большим гневом обернулось.
- Так где же ты, защитник был, когда ее увезли. Я подлец, я виновен и я свою вину признаю, но где был ты, отчего всегда вился круг нее, а в тот день тебя не было. Где же ты был? - вдруг с яростью бросил он, глядя на него, потаённое открывая. Вот за что не мог он простить ни себя ни его. За то, что в день тот проклятый оба они оставили ее одну.
- Там, куда она прогнала меня, - сквозь стиснутые зубы прорычал Николай, кулаки сжав, чтобы грех на душу не взять, клятвы не нарушить. Да, он всегда был рядом с ней, всегда - как друг, никогда - как возлюбленный. И в тот роковой день он решился открыть свои чувства... - Она прогнала меня, из-за тебя. А ты? Ты взял и предал её! Я был с ней всегда, но пришёл ты и за короткое время сломал жизнь мне, ей!
Тряхнув головой, мужчина замолчал и сделал глубокий вдох.
- Пользуйся моим гостеприимством, но только помни, что это все не для тебя, для неё.
После этих слов мужчина развернулся и молча вышел.
Сил сдерживаться больше не было, ещё минута и он действительно убил бы эту тварь. Придушил бы голыми руками.
Стиснув зубы, Алексей ничего не ответил, только взглядом его проводив. Да, он прекрасно знал, что тот влюблен в Маргариту, знал ещё до встречи с ней. Знал и предал не только любимую, но и друга. Предатель вдвойне, куда ещё могло быть хуже?
Но мужчина лишь стиснул ладони в кулаки, отведя взгляд в сторону. Могло. Сейчас не время и думать о прошлом. Сейчас, когда будущее такое неопределенное. И к черту его будущее, будущее Орлова, к черту! Самым важным было будущее Маргариты.
Глава 5
Ночь, что началась для него далеко за полночь стала сущим кошмаром. От боли в костях не помогали ни лекарства, ни бальзамы.
Едва удавалось сомкнуть глаза, как боль тут же с новой силой напоминала о себе, лишая сна, медленно лишая рассудка. Больно было стоять, двигаться и даже лежать. Боль была повсюду, от нее не было спасения.