Стиснув зубы, Андрей Алексеевич медленно сел на кровати, спустил ноги на пол и тут же согнулся пополам от нового, сильного приступа боли.
Застонав, мужчина все же поднялся на ноги и медленно, шаркающими шагами дошел до туалетного столика, на котором стояли пузырьки с обезболивающим, графин с водой и стакан.
Хворь точила его уже не первый год, но только сейчас начала пожирать изнутри так активно. Обезболивающее уже не помогало, не помогало ничего. Оставалось только по привычке пить отвары и снадобья, в надежде на минутное облегчение.
Даже руки сегодня слушались с трудом - дрожали. Стакан то и дело норовил выпасть и лишь усилием воли удалось его поставить обратно на столик.
Накинув на плечи теплый халат, мужчина вышел в коридор. В комнате стало невероятно душно, тяжело дышать и на мгновение ему подумалось, что в саду, под яблоней ему будет легче.
Распахнув дверь, мужчина побрел по коридору к выходу.
На воздухе, действительно стало легче, но закружилась голова. Преодолевая слабость, он все же дошел до единственной в саду яблони, посаженной когда-то давно лично им и устало опустился на скамейку под деревом.
Прислонившись спиной к шероховатому стволу дерева, Андрей Алексеевич прикрыл глаза, ощущая, как свинцовая тяжесть разливается по телу и через секунду уже забылся тревожным сном, в котором не было ничего, только темнота и ноющая боль, не отпускающая ни на минуту.
Поместье фрау Мюллер, сияло огнями. Казалось, что в этом гостеприимном доме все было как раньше, но что-то темное нависло над домом, где уважаемая женщина снова собрала цвет аристократии небольшого городка. Она все ещё надеялась, что ее Ри можно спасти. Надеялась глупо и отчаянно, но сложить руки не могла. Деятельная натура требовала делать хоть что-то, хоть заручаться поддержкой аристократии, быть может кто-то помог бы ее воспитаннице.
Вот только, как ни старалась женщина развеять тьму, нависшую над домом, не удавалось. Слишком мибыли воспоминания аристократии о том, как малышку Ри увезли. В цепях, словно преступницу и каждый взгляд напоминал фрау Мюллер об этом, терзал доброе сердце.
В конце концов женщина не выдержала и, любезно улыбнувшись молодому барону, что что-то ей говорил, вышла на балкон, где наконец-то позволила улыбке уступить место тоске. Где-то там, в темноте, совсем одна, была ее малышка Ри, ее девочка, что стала ей дочерью. И сама она ничем не могла помочь несчастному ребенку, которого хотела уберечь от этой беды, но не смогла предвидеть, что ее же слова, ее признание в том, чьей дочерью была Маргарита поставят ее жизнь под угрозу. Что ей стоило смолчать, соврать тогда, не говорить Ри о том, кто она, ее маленькая глупая девочка.
Глубоко вдохнув, женщина устало потерла переносицу.
- Ри, малышка Ри... Господин, сбереги мою малышку... - тихо прошептала она.
- Фрау Мюллер? Милочка, куда же вы исчезли? - звонкий женский голос заставил женщину встрепенуться.
- Тяжело мне... - узнав голос старой подруги, отозвалась женщина, устало оперевшись о перила.
Блондинка, вошедшая на балкон, чуть помрачнела.
- Душа моя, не терзай себя!
Вздохнув, женщина покачала головой.
- Как же я могу... - тихо ответила она, но большего сказать не успела.
На аллею, освещенной фонарями, ворвался всадник. После ещё и ещё один. Десятка всадников в черных плащах.
- Душенька, вы кого-то ждёте? - удивлённо уточнила блондинка.
- Нет... - нахмурившись, отозвалась женщина, чувствуя странный холодок, пробежавший по спине. Предчувствие беды, что мучило женщину достигло апогея. Она уже не приближалась, она накрыла с головой, сотрясла гостеприимный дом с первым же ударом кулака названного гостя в дверь.
Чувство тревоги назойливое и острое не оставляло с того самого момента, как она въехала в город. Ещё затемно Маргарита покинула дом Николая. Не желая подвергать опасности не его, ни тем более, Алексея, девушка тихо выскользнула из дома, оставив после себя только записку, в которой приносила Орлову свои извинения за то, что ей пришлось позаимствовать у него кошелек.
Денег, которые в нем были хватило на более-менее приличное платье и на коляску до городка, в котором прошло все её детство.
Маргарита не знала, куда ей идти и что делать. Знала только то, что теперь те, кто рядом с ней в большой опасности. Знала и хотела оградить их от этого.
Именно поэтому ей надо было исчезнуть, но исчезнуть, не попрощавшись с той, кто заменила ей мать девушка не могла.