Где-то там, за стенами дворца, зрел заговор в центре которого оказалась наивная девочка. Вернее, та, кого выдавали за нее. Селянка, что должна была просто сыграть роль пленницы. И это давало надежду. С момента, когда люди канцлера поймали Разумовского эта надежда блеснула и зависла в этом дрожащем мареве. Граф молчал. Верне молчал поначалу, пока не впал в беспамятство, сраженный лихорадкой.
В конце концов не сдержавшись, женщина остановилась, сжав голову ладонями. Это было невыносимо. Точно змеи, невидимые враги шипели, теряясь в темноте, а она не могла ничего сделать. Пока она не знала где настоящая Маргарита, пока у нее не было тех, кто мог бы подтвердить, что девка, которую вытащили из темницы не Маргарита - она ничего не может сделать. И, чтобы не бездействовать, женщина отправила гонца в Великово, к фрау Мюллер и теперь могла лишь ждать. Заручиться ее словом было бы выигрышным ходом.
Долго наслаждаться одиночеством королеве не пришлось.
- Ваше величество, к вам человек от канцлера, - молодой стражник почтительно поклонился королеве и замер, ожидая приказа.
Обернувшись, женщина чуть нахмурилась, тревожно кольнуло сердце.
- Зови, - коротко распорядилась она, осторожно снимая перчатки.
Пока раны не затянулись, только в них и могла женщина выходить на люди, чтобы внимания лишнего не привлекать. Те, кто был в этом замешан уже знали, что покушение не удалось, остальным лишний раз видеть, что королева уязвима не стоило.
Ещё ниже поклонившись, солдат тут же ушел, чтобы вернуться уже в сопровождении высокого бледного молодого мужчины.
Орлов, едва успев вернуться из Великово был вызван к канцлеру. Дальний родственник Воронского-Троицкого, юноша никогда не оставался без внимания высокопоставленного родственника.
Так вот сейчас, по приказу канцлера ему пришлось мчаться к королеве, чтобы передать весть. В обмен на то, что канцлер позаботится о похоронах тех, кто погиб, особенно о тех, чьими похоронами некому было заняться.
Разговор, состоявшийся между канцлером и Орловым был не самым приятным. Пришлось Николаю признаться, что ездил в Великово из-за того, что надеялся найти там Маргариту. Но не признался высокопоставленному родственнику Орлов ни в том, что нашел ее, ни в том, что Разумовский вместе с девушкой заявился к нему. Не признался и очень надеялся, что хотя бы в этот раз проклятый Разумовский держал язык за зубами.
- Ваше величество, - мужчина поклонился королеве. - Я с докладом от князя. В Высоково, в поместье фрау Мюллер все мертвы, государыня.
Испытывающий взгляд женщины, скользнувший было по незнакомому молодому человеку замер, ладони нервно сжались так, что повязки тотчас пропитала кровь.
- Как мертвы? Как это случилось? - мгновенно встрепенулась королева, шагнув к мужчине.
Не до церемоний ей было, земля вдруг из-под ног ушла от подобной вести. Опередили ее, жестоко опередили те, кто в этой игре ставил на кон все. А когда своя голова заложена не жаль и чужой.
Глубоко вдохнув, Мария сжала губы и все же не сдержалась, до ответа схватила мужчину за руку, отводя в сторону, раздраженно от охраны отмахнувшись, велев отстать.
- Воспитанница фрау Мюллер, девушка молодая, волосы русые с рыжиной, она там была? - уже куда тише уточнила она дрогнувшим голосом. - Кто был убит? Фрау и слуги?
Жаль было бы девочку, жаль молодую загубленную жизнь, но если мертва и Маргарита... Это было бы концом, а в том, что теперь ее станут беречь королева сомневалась. Зачем, если у них есть марионетка, которую уже представили. Заменить ее - поставить свои же слова под сомнение, легче просто убрать. И от этих мыслей становилось жарко, да ладонь все сильнее сжимала руку мужчины.
Нахмурившись, мужчина покачал головой.
- Нет, её не было, - соврал он. - Фрау, слуги, барон, баронесса Веро, графиня Толщина с дочкой Анной- Марией, граф Кузнецов, Рауль де Кастро - музыкант. Вот, - мужчина протянул королеве свиток, который они составили с канцлером. - Здесь список убитых, государыня.
Нахмурившись, женщина все же отпустила его руку, взяв бумагу, быстро скользнув взглядом по списку. С каждым новым именем пальцы все сильнее сжимали края бумаги. Список был невероятным уже оттого, что за каждым этим именем были люди. На какое-то мгновение женщине показалось, что сама бумага пропитана кровью, в шелесте листвы почудился тихий плач, вынудивший резко качнуть головой, отгоняя эту мысль.
Резко сложив бумагу, Мария снова взглянула на мужчину.